Его стон — чистая эйфория, когда он вгоняет и вытаскивает свой член, яйца шлёпают по моему клитору, и мои глаза закатываются. Я уже почти готова кончить снова, когда он внезапно останавливается и выходит из меня.
Я настолько одурманена, что не протестую, когда он переворачивает меня. На мгновение, когда сознание проясняется, я замечаю движение в конце комнаты.
Боже мой.
Весь отряд уставился на нас. У всех глаза широко распахнуты от шока — у всех, кроме Джона. Никогда прежде я не видела его таким перекошенным и красным.
— Смотри на меня, малышка. Парни могут посмотреть, правда? — мурлычет Роман над моими губами, и я не знаю, то ли потому, что он чертовски горяч, то ли меня заводит то, что они смотрят, но я не отказываюсь. Я стону в его глубокий поцелуй, и наши языки гоняются друг за другом, когда он медленно снова вводит свой член в меня.
Эта поза позволяет ему заполнить меня до краёв. Это так чертовски приятно, хотя такое чувство, будто он перекраивает мои внутренности. Темп жестокий, и осознание того, что другие парни смотрят, заставляет всё ощущаться в десять раз интенсивнее. Кайф, который бежит по моей крови, не похож ни на что из того, что я испытывала.
Толчки Романа становятся грубее, вены на его шее выступают сильнее, когда он снова целует меня, стонет в каждый поцелуй, как и я, пока я не начинаю дрожать от очередного оргазма и не кончаю струёй второй раз в жизни.
— Ох, блять, она только что кончила на его член, — говорит Бенсен, звуча так, будто полностью поглощён наблюдением за нами. Мне всё равно. Единственное, о чём я сейчас забочусь — это то, что Роман вгоняет свой член в меня ещё несколько раз глубже, прежде чем полностью замирает, откидывает голову назад и стонет от удовольствия.
Его член пульсирует внутри меня, наполняя меня таким большим количеством спермы, что кажется, я сейчас лопну. Он целует меня в лоб, оставаясь на месте, его член пульсирует ещё несколько раз, прежде чем затихает.
Вздох Романа полон облегчения. Он смотрит на меня сверху вниз затуманенными глазами и ухмыляется как настоящий злодей.
— Это было, блять, безумно.
Я всё ещё пытаюсь отдышаться. — Да, было.
— Господи Иисусе, это было… вдохновляюще. — Тейлор смеётся, но его тон совершенно серьёзный.
Мои щёки теплеют от их полных благоговения глаз и раскрасневшихся лиц, но я так устала, что мне всё равно, что они видели. Они буквально убивают людей постоянно, и я всё ещё пытаюсь это осознать. Их мнение обо мне ничего не значит.
— Мы тоже можем называть её Мелким Сквиртов? — Гейл криво усмехается и подмигивает мне.
Мои губы приоткрываются, и я не могу не рассмеяться.
— Ладно, парни, выметайтесь отсюда нахер. Вы получили своё шоу, — рявкает Роман, и они немного ворчат, прежде чем выйти. Джон смотрит на секунду дольше, затем хмурится и уходит.
Роман бросает на меня ещё один взгляд, прежде чем выйти и встать у кровати.
Я — ноющая развалина и с трудом могу даже сесть с всё ещё связанными руками. Он дарит мне лёгкую улыбку и помогает встать.
— В душ? — предлагает он, развязывая мои запястья.
— Вместе? — спрашиваю я шокированным тоном.
Он пожимает плечами. — Экономим воду.
Я не куплюсь на образ хорошего парня, но киваю.
Горячая вода ощущается потрясающе, и при включённом свете невозможно не скользить взглядом по его телу. Он наносит немного шампуня на ладонь и приподнимает бровь, глядя на меня, будто собирается…
Мои брови взлетают вверх, когда Роман начинает мыть мне волосы. Я смотрю на его лицо. Он так близко и так сосредоточен на том, что делает. Он чувствует мой взгляд и смотрит вниз на меня. Я вздрагиваю, но не отвожу взгляд.
Я никогда не встречала никого настолько опасного с такими нежными руками.
— О чём ты думаешь? — спрашивает он, снова переводя взгляд на мои волосы.
— Можешь рассказать мне о них?
— О ком?
Я поднимаю руку и осторожно провожу пальцем по рваному шраму, который идёт через его лоб.
— Как такой нежный, как ты, может иметь такие ужасные шрамы? Как ты стал подпольным солдатом?
Его руки перестают двигаться у моего затылка, и его хватка там становится крепче, причиняя мне дискомфорт, но я знаю, что он не причинит мне вреда. Несмотря на то, как сильно он хочет, чтобы я в это поверила.
— Меня никогда не называли нежным, Брайар. — У него такое сломленное, пустое выражение лица, когда он заглядывает мне в душу, что это разбивает моё сердце.
Я поджимаю губы и провожу пальцем по шраму «VI» под его левым глазом.
— Только что был. Ну так что? Расскажешь мне о них?
Его глаза сужаются, но я не могу прочитать, что он чувствует. Он медленно моргает, а затем прижимается щекой к моей ладони, закрывая свои усталые глаза.
— Это не твоего типа истории, Сквирт.
— Я люблю истории ужасов, — шучу я. Ну, вроде того.
Он усмехается и приподнимает мой подбородок указательным и большим пальцами.
— Не говори, что я тебя не предупреждал.
Глава 16
Роман
В реальном мире для меня никогда не было много ценного.
По крайней мере, после моей командировки за границу. Четыре года в армии превратили меня в монстра рукотворного. Я так и не понял, как кто-то может пройти через это, не потеряв себя. Хотя, если честно, я никогда не был особенно в здравом уме.
Мне нравилось ломать вещи. Мне нравилось наблюдать за хаосом, который разворачивается, и ещё больше — за его последствиями.
Мне также нравилось ломать себя.
Вскоре после этого я оказался в Тёмных силах за свои грехи.
— Почему шесть? — спросил меня Далтон, тыкая меня в лицо. Шрам был ещё немного чувствительным, и мне не особо нравилось, как он в него тыкал.
Я отмахнулся от его руки. Из всех людей в Подземных испытаниях, с которыми я мог подружиться, он должен быть самым раздражающим.
— Потому что нас было шестеро, — проворчал я.
Подземные испытания были версией учебки в Тёмных силах. По сути, они были созданы, чтобы отсеять слабых и выяснить, как далеко готовы зайти преступники, чтобы попасть в отряд. Выживали только лучшие, и свободных мест было ограничено.
Далтон нахмурился и посмотрел на Найлу. Она пожала плечом и опустила его.
— Шестерых кого? — допытывалась она.
Шестерых моих товарищей, которых я привёл к гибели в своей последней миссии, когда был в обычной военной части, что фактически привело меня сюда. Записанным как грёбаный преступник.
Я улыбаюсь.
— У меня было пятеро братьев и сестёр. — Было легче лгать — лучше, чтобы они не знали, каким я был на самом деле. Тем, кому нравилось играть с вещами, пока я не решал, что с ними делать.
— Так Сиксс — твоя настоящая фамилия или ты её выдумал? — улыбается Найла. Иногда мне кажется, что она видит меня насквозь.
— Я позволю тебе решить. — Я всегда так отвечал, когда они спрашивали.
Моя ложь не помогала, конечно. Не тогда, когда я был достаточно глуп, чтобы доверять людям, которых считал своими друзьями. Почему я ожидал, что они скажут мне правду, когда я лгал им?
В подпольных войсках нет правды. Не между курсантами.
Подземные испытания были безжалостными, но я так преуспел, что Найла увидела во мне угрозу. Того, кого нужно устранить до финального испытания. Во многих смыслах она была права. Но я никогда не предал бы своих друзей так, как она.
После того как началось второе испытание, мы должны были объединиться и убедиться, что трое из нас доберутся до лодки. Прошло не так много времени после того, как я расчистил им путь, чтобы они напали на меня.
Далтон, по крайней мере, выглядел так, будто боролся со своим решением, но Найла была другим зверем. Как только она решила, что я повержен, не теряла времени, пронзая Далтона прямо через горло.
Я не забуду, как много себя потерял в тот день. Где-то между тем, как разбивал её голову о прибрежные скалы, и тем, как оказался в числе двенадцати оставшихся курсантов на лодке, я потерял свою человечность.
