— А что, ее надо еще и жалеть, да и что-то еще с ней делать?
— А как же! И жалеть и холить и ухаживать за ней — тоже. Тебя мама что, этому не научила?
Вот после этого замечания бабушки я и стала на себя обращать внимание, особенно на свою грудь. А она у меня, вслед за месячными, о которых предупреждал доктор, так рано начала набухать, словно сдобное тесто…
По совету бабушки, стала спать всегда без лифчика, а утром и вечером старалась ее помять, растереть. Утром — водой прохладной растирала ее до покраснения и до боли. Бабушка мне говорила, что так никогда у меня не будет мастита. И это ухаживание за собой мне скоро понравилось.
Теперь уже, если я ручками балуюсь, то и про нее не забываю.… А то, что такая привычка во мне так и осталась, то вы, как я поняла, уже догадались? Только теперь уже, все у меня проходило, более спокойно, но еще более приятно.… И я, как только одна оставалась, так и с собой миловалась, отмечая в себе, сказочные изменения, особенно, от своей упругой и молодой груди, нарождающейся у меня. …Очень впечатляла меня и особенно от того, что все время росла. Сначала росла, а потом, почему-то, остановилась. Это я по лифчику почувствовала. Раньше я лифчики, почти, раз в полгода меняла, а потом уже теми же обходилась. Немного тесновато, правда, было, но ничего — привыкла. А еще я привыкла ощущать, к ней со стороны, внимание.
Поначалу, я все стеснялась ее показывать и сутулилась.
Как-то бабушка, в очередную нашу помывку, сидела напротив в бане и на меня смотрела особенно долго, меня стесняя, а потом говорит:
— Это не правильно, что ты так себя стесняешься! Запомни, ты очень красивая! У тебя красивое тело, лицо, волосы и, конечно же, твоя запоминающаяся грудь… Тебе надо научиться пользоваться такой красотой в своей жизни.
— Да что ты такое говоришь? Как это пользоваться и вообще.…Ну, ты, как придумаешь?
— А ну — ка встань и пройди передо мной.…Давай, давай, вставай.…Ну, что ты сутулишься так, распрямись! Подборок приподними и смело смотри, а теперь иди! Нет не так, как дохлый червяк, а как принцесса.… Смотри! Вот, как ты должна! Грудь распрями, спинку держи и неси себя, неси! А ну, за мной следом… Так, так! Да не сутулься ты так! Запомни, ты красивая и у тебя прекрасная фигура, и грудь твоя это лучшее в тебе украшение.…А потом — таки заставила перед ней ходить и как она говорила, себя нести…
Потом я, как бабушка мне научила: распрямилась, плечи расправила и понесла свою тяжелую грудь так, как она мне говорила:
— А ты запомни, что ты особенно красива из-за своей груди, потому, как медаль ее и носи! С тех пор я ее так и носила.…
Но странно как-то ко всему относилась.…Немного странно, с некоторых пор ощущала себя.
И вроде бы все при мне и я бы должна была о ней позабыть, но я не только о ней не думаю, но даже подолгу стою перед зеркалом и себя рассматриваю: трогаю ее и ощупываю.
Нашла у себя такие мягонькие железки, как маленькие редкие виноградинки, и сгустки, словно комочки, под ореолами сосков. … Ну, а потом, я любила играться своими небольшими сосками и потянуть, чтобы заставить сместиться свою тяжелую грудь. А то и попрыгать! Пусть себе мячиками поскачут. Вообще-то это я баловалась так, нет, не мастурбировала, что вы? Так,… просто приятно мне было! И я ими даже стала гордиться!
Приятно было ее ощущать при быстром шаге, не говорю о беге — то неприемлемый вариант вообще! Приятно было освобождать ее от тесного заточения в таком надоевшем белье.… И уж приятно было втройне — купаться в реке нагишом, когда она, будто бы сама всплывала при мне, и мне тогда делалось так легко! Стыдно сказать, но я с ней в воде любила играть и помять, поскакать и попрыгать, толкаясь ногами об дно.… Да так, что одно время, специально так, уходила в скромную заводь, залезала по горло в воду, снимала верх от купальника и …
Нет, что и не говори, а грудь такая, как у меня, она, просто с ума, сводила меня!
А еще, мне приятно было, просыпаясь, каждое утро, сказочно ощущать себя молодой женщиной! И как же приятно, с первым резким движением тела и шагом напоминать о себе: мягкой, невероятно комфортной, догоняющей тяжестью — о том, что я — полнокровная женщина!
Конечно же, и не раз, мы с бабушкой заводили разговоры о нашей семье. И почему в ней так получилось, что отец ушел, а мать сейчас живет с другим мужчиной.
Она всегда была недовольна тем фактом, что мой папка ушел от меня.
— Хороший — твой папка! Нет, правда! Редко так бывает, но мне мой зятек нравится!
— Тогда почему же с ним мать не живет? А привела какого-то Витальку. Это что же, она пользуется им, вместо него, моего отца?
— Э, девочка! Не торопись осуждать женщину…Женщине и так нелегко: дом, дети, забот хватает, всех накормить, приласкать, да и хозяйство вести, огород.…Некогда женщине даже голову приподнять! Тем более — твоей мамке: она же еще ведь и учительствует, учит детей языку французскому. А это не всякая сможет потянуть.… А годы для женщины, ведь, идут! Женщина быстро стареет.… Вот она и почувствовала это, а может, ей муж чего — то не додал, хотя обещал, а может она и надорвалась …
— Как это? Она, бабушка, не простая бумажка, чтобы порваться.… И потом, она не такая! Ей бы только… — сказала с обидой от ревности, за нее и своего отца.
— Во-во! Всем бабам только бы…, да и покрутить хвостом.…Вот ты, например, уже хочешь…
— Ну, ты, как скажешь, бабуля? Во-первых, нет у меня никаких хвостов и потом, мне рано пока…
— Это пока, а вот подрастешь и потянется …
— Я что, по-твоему, кошка, чтобы у меня вырос хвост?…
-Нет, я не о том, а вот, станешь, встречаться с парнями и все у тебя потянется, следом за ними.… Эх, молодость, молодость, — запричитала моя чудесная бабушка, вспоминая себя и свою непростую жизнь. Вот такая у меня была бабушка!
А у вас, была хорошая, добрая бабушка? Она любила безумно вас и на все закрывала глаза?
Я росла, становилась заметной и вскоре со мной, чуть не приключилась беда, именно, из-за моей медали, которую я, по совету моей бабушки, так красиво носила.…А беда, та, пришла из Буржуевки…
Буржуевкой мы все называли новый поселок, что строился городскими ворюгами недалеко от деревни, у леса и у самой реки. Нам туда ходить запрещали, и только некоторые девицы могли.… Вот мать и встревожилась. Думала, что я тоже, как те же деревенские. А таковые ведь, скоро нашлись среди нас.
До этого, раньше, на окраине деревни жили несколько одиноких баб… Одна самогон гнала и тем жила, да и собутыльники ее этим благодарили, а вторая — жила другими промыслами. Муж у нее сидел и она ему, как она всем говорила, на передачу, таким образом, собирала. Так всем и говорила, оправдывая свое распутство. Побиралась сначала — в городе, а потом уже у этих Буржуев…Правда, не у самих богачей, те со своими «самоварами» приезжали, так у нас говорили, об этих красивых женщинах, длинноногих и да накрашенных так, что все вороны от них в разные стороны разлетались, а с рабочими, что эти хоромы им строили. Они с этими гастролерами развлекалась. Правда, все знали, что некоторые из наших, вроде бы, скромных, деревенских баб, а туда тоже втихаря похаживали.… И это была не одна и хорошо скрываемая, у некоторых женщин, деревенская тайна.… То есть такая, о которой все местные знают, но все вид такой, не знающий, делают!
