И я встала между ними, и ради чего? Теперь мы с Ником никто друг другу. Просто два человека, которые когда-то проводили время вместе. Мы даже друзьями никогда не были, по-настоящему.
— Ох, Блэр, мне жаль, — ладонь Скай ложится поверх моей. — Не стоило ничего говорить.
— Нет, я рада, что ты сказала, — успокаиваю я ее. — Я хочу знать. Даже если...
Даже если больно.
Скай кивает, и в ее глазах больше понимания, чем я имею право ожидать. Это все моя каша. Играй с огнем — и обожжешься. Разве я не знала этого, когда решила начать роман с Николасом Парком? И все равно лезла на рожон и провоцировала, игнорируя его попытки дистанцироваться. Этого он боялся? Потерять лучшего друга?
И я сделала страх реальностью.
Коул возвращается к столу. Его джемпер фактурной вязки обтрепался на воротнике, и я делаю мысленную заметку купить новый на Рождество.
— Страйк на улице, — говорит он. — С каждым днем он все послушнее.
— Потому что это ты его тренируешь, — замечает Скай. — У меня и вполовину так хорошо не получается.
— Это потому, что ты не проявляешь последовательности, — Коул закидывает руку на спинку ее стула.
— Страйк? Вы его так назвали?
— Это Тимми придумал, — объясняет Коул. — Мы просмотрели список бейсбольных терминов и остановились на «Страйке».
— Ему подходит, — говорю я. Следующая мысленная заметка: купить ошейник с вытисненным именем Страйка. Я королева рождественских подарков.
Коул поднимает палец, указывая на меня.
— А теперь, ты говорила, что появились новости о компании. Ты наконец расскажешь план запуска?
Я ищу в сумке распечатанные бумаги. То, что я запланировала — масштабно. Плотный график. Будет похоже на прыжок из окна самолета без уверенности, сработает ли парашют. Но это и есть бизнес, верно? Не говоря уже о жизни. Можно сидеть дома, прячась под одеялом, но мы не для этого явились на свет.
— Вот он, — я пододвигаю план по столу. — Я запланировала запуск на февраль следующего года. Промо-пакеты будут разосланы ряду инфлюенсеров и блогеров. Я использую все связи, чтобы создать вокруг этого хайп.
— И ты наняла того консультанта по маркетингу, которого я советовал?
— Да. Она приступает на следующей неделе.
Коул погружается в бумаги так, будто я дала не изданный сценарий голливудского блокбастера. Его интерес и поддержка вызывают тепло в груди. Почему я годами боялась поделиться этим? Коул тоже не стал успешным в одночасье. Брат заработал все, что у него есть, своим трудом, и я сделаю так же.
Крошечная часть меня хочет услышать мысли Ника на этот счет. У него острое деловое чутье, особенно в понимании того, когда нужно зафиксировать убытки и бежать. Что бы он сказал?
Я отгоняю эту мысль.
Ник не хочет быть в моей жизни. Будет лучше, если ты снова меня возненавидишь, Блэр.
Что ж, будь я проклята, если позволю ему и здесь добиться своего. Несмотря на всю печаль... я отказываюсь его ненавидеть. Сомневаюсь, что когда-либо действительно ненавидела.
Я прихожу домой и вижу у входной двери гигантскую посылку.
И под «гигантской» я имею в виду массивную. Картон и плотный упаковочный скотч. Она никак не может быть для меня — я ничего не заказывала, — но на коробке стоит мое имя.
Я с трудом затаскиваю гигантскую посылку в гостиную. К тому моменту, когда наконец хватаю на кухне ножницы и начинаю ее вскрывать, я уже вся взмокла.
Внутри обнаруживается огромная штуковина, обмотанная пупырчатой пленкой.
— Это шутка такая?
Никто, конечно, не отвечает, пока я безжалостно орудую ножницами. К тому времени, как освобождаю вещь от упаковки, пол в гостиной выглядит так, будто здесь прошла Третья мировая война, которая велась исключительно упаковочными материалами.
Я отступаю на шаг, чтобы рассмотреть подарок.
Это цитата из моего кабинета, та самая, которую распечатала и приклеила скотчем к стене над столом. «Работай в тишине, пусть успех станет твоим шумом».
Но здесь она вырезана на прекрасном дереве, отделка гладкая и отполированная, буквы выделены цветом. Это великолепно.
Неужели он знал, что та прибудет сегодня, как раз когда я вернусь после обсуждения плана запуска компании? Я шарю в сумочке в поисках телефона, чтобы позвонить Коулу и поблагодарить его. За то, что тот запомнил и подумал об этом.
Это больше чем просто внимание.
Раздается звонок домофона, но я никого не жду. Нерешительно я нажимаю на кнопку ответа.
— Алло?
— Ты получила мой подарок?
На том конце не голос Коула и даже не голос Скай. Это Ник.
Даже искаженная плохой связью домофона, хрипловатая текстура рождает мурашки у меня на руках.
— Блэр?
— Да. Его только что привезли.
— Хорошо, — пауза. — Можно мне подняться?
Я оглядываю квартиру: упаковочный мусор, одежду на спинке дивана. Невзрачный наряд.
— Да, — но этот вопрос нет другого возможного ответа.
Я точно знаю, сколько времени требуется человеку, чтобы добраться с первого этажа моего дома до последнего, если лифт уже ждет внизу. Около семнадцати секунд.
Семнадцать секунд, чтобы посмотреть на себя в зеркало и понять, что нужно расчесать волосы. Заодно я мажу губы гигиенической помадой, заталкиваю корзину с грязным бельем в угол ванной и плотно закрываю дверь в кабинет.
Это все, на что у меня хватает времени, потому что в дверь уже стучат, и вот он здесь. Прошла всего неделя, и все же его мощь снова поражает меня. Высокий, широкоплечий и пугающий.
Ник не произносит ни слова. Он просто смотрит на гигантскую цитату, стоящую посреди гостиной, сжимая и разжимая кулаки.
— Не думал, что она окажется такой большой, — говорит он наконец.
Я обхватываю себя руками.
— Она чудесная.
Ник кивает.
— Как ты?
— С нашей последней встречи? — это глупый вопрос, потому что что еще Ник мог иметь в виду, но тот все равно вылетает у меня изо рта, возможно, вместо примерно четырех тысяч других вопросов, которые хочу задать. Почему ты меня оттолкнул? Почему ты здесь? Почему не звонил?
— Да.
— Хорошо. Я работала, — я отвожу взгляд от его лица к цитате на полу. Кажется, на нее нам обоим смотреть легче, чем друг на друга. — Я слышала, вы с Коулом почти не разговариваете.
Уголок его рта дергается.
— Да, не особо.
— Мне жаль. Что то, что мы сделали, повлияло на вашу дружбу. Я никогда этого не хотела.
Он качает головой.
— Это не то, за что ты должна извиняться.
— Нет?
— Блэр, я... — он поворачивается ко мне, проводя рукой по волосам. — То, что я сказал тебе в прошлый раз, в офисе...
— Да?
Он снова качает головой.
— Я испугался, — говорит он. — Почему это так трудно сказать, черт возьми? Я испугался.
Руки снова зудят от желания коснуться его, взять за руку, скользнуть рукой под его локоть. Я этого не делаю.
— Ты испугался?
— Да. Я отталкиваю людей. Всегда так делал. Обычно так лучше, — он отводит взгляд, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. — А с тобой... я неизбежно облажаюсь так или иначе, Блэр. Мы оба это знаем. Было безопаснее сделать это раньше, а не позже. Так меньше ущерба.
Я прикусываю губу, чтобы скрыть тень улыбки.
— А что, если ты не облажаешься?
Он бросает на меня раздраженный взгляд, и я вскидываю руки.
— Ладно, ладно. Допустим, ты облажаешься.
— Да. И ты... быть с тобой никогда не будет «просто так». Это будет всем. Ты такая женщина.
— Я...
— Да, такая, — говорит он мрачно, почти обвиняюще, и я закрываю рот. — Ты заслуживаешь не меньшего. И я не знаю, смогу ли быть обычным. Смогу ли выносить эти вечеринки, фотографии и светские беседы. Но я хочу попробовать.
— Попробовать что именно?
— Встречаться. Ты и я. Вот это все, — Ник указывает рукой от меня к себе, как будто химия между нами была чем-то видимым. Полагаю, так оно и было, ясно с самого начала. — Если ты примешь меня.
