я хочу и что могу сделать. Он тестирует меня жестко и холодно, так, словно я подопытная мышь.
Легонько шлепает и заставляет успокоиться. Принимаю ровное положение и закрываю глаза.
Он уже не раздвигает мои булки, а только слегка придерживает их.
— Скажи, тебе нравится?
Я чувствую, как его голос потеплел. Его возбуждение я слышу ушами.
Заставляю себя открыть рот и сказать «даааа» и срываюсь на громкий крик.
— Аааа, очень больно, — я двумя руками пытаюсь ухватиться за попу.
Он откидывает мои руки назад и произносит тихое:
— Потерпи.
Моя щель тут же мокреет, я успокаиваюсь, заслышав такую повелительную интонацию.
Напряженно дышу и кусаю губы, постанываю и ногтями царапаю себе ладонь.
— Пожалуйста, — я тихонько прошу его. — Мне больно.
Он не торопится с ответом. В салоне машины повисла тишина, ее прерывает лишь мое частое напряженное дыхание.
— Тебе надо многому учиться, крошка. Ты способная, но пока мало что умеешь. Ты новичок. Решай, что ты хочешь: кое-как пытаться узнать БДСМ или по-нормальному учиться со мной?
— С тобой, — я говорю и все еще прерывисто дышу. Попу сильно распирает, да и игрушка зашла очень глубоко.
— Со мной, значит, хорошо. Ответь еще на один вопрос.
Я ощущаю, как постепенно намокаю от его слов. С огромной игрушкой, вставленной в попу, я прохожу словесный кастинг, отвечая на его вопросы.
— Что ты хочешь попробовать? Что тебя особенно возбуждает?
— Попа… — я еле говорю, — моя попа.
Я хотела добавить «болит» в надежде, что он вытащит игрушку из моего ануса. Но не успела, он меня перебил.
— Твоя попка не привыкла к хорошей работе. Забудь то, что с ней было. Я буду обучать ее с нуля, она научится работать правильно и грамотно.
Если честно, я уже все забыла. Здоровенная пирамидка во мне быстр стерла всю мою память.
Да, пускай внутри только четыре яруса, но тем не менее, это достаточно больно для новичка.
— Мне еще понадобится узнать твои параметры, — он говорит и гладит мое колечко ануса.
— Рост метр шестьдесят шесть, — я еле говорю.
— Зачем мне твой рост, — он хмыкает, — я хочу узнать какая ты внутри.
Я понимаю о чем он, о замерах внутри попы и киски. Но стараюсь об этом не думать. Все лучшее, так сказать, впереди!
— Я думаю, ты уже отдохнула, — и он с силой давит на пирамидку.
* * *
Пронзительный крик разорвал мое горло. Слезы застелили глаза и потекли по щекам.
Я резко дергаюсь назад и кричу, что больше не надо. Я умоляю его закончить и меня отпустить.
— Вот теперь по-настоящему больно. Теперь я вижу, — он говорит строго и перестает давит на игрушку.
Медленно, ярус за ярусом, он выводит игрушку из меня. Боль оглушает меня и заставляет кричать и повизгивать. И когда игрушка, наконец, вышла из моей попы, я облегченно вздохнула и потянулась к попе рукой.
— Расскажи что тебе понравилось.
Он спрашивает меня и приподнимает пальцем подбородок.
— Мне нравится… все то что с попой. Я… — говорю и запинаюсь, не зная как это сказать, — я бы хотела анальный секс.
— До секса еще надо хорошенько поработать. Но ты способная, думаю, учиться будешь быстро.
Я сажусь на кресло, пытаясь поменьше двигаться. При каждом движении острая боль в попе заставляет меня дрожать.
— А сейчас закончи начатое, — и он указывает на вздыбленный колом член.
* * *
Долбежка ртом меня уже не напугала, наоборот, я рада, что он решил спустить мне в рот, а не в другое место. Попой бы я такого напора не выдержала. Но уже точно понятно, что мне это явно предстоит.
А потому надо не отлынивать от анальной работы. Действительно по полной терпеть и не ныть раньше времени.
Мне до жути интересно как он понял мой настоящий предел. Дело в том, что сейчас, с этой большой черной пирамидкой, я заныла раньше времени. Чисто от страха, а вовсе не от боли. Но Арнольд не поддался на обманку, он ввел ровно столько, сколько я смогла стерпеть.
Он разрядился мне прямо в горло мощной соленой струей. Я проглотила все, что было, не проронив ни капельки.
Несколько минут мы просидели молча, потом он заговорил:
— Хочешь куда-нибудь? В ресторан? Кафе?
Честно говоря, мне хочется только в одно место: в душ. А, ну и в кроватку, но если только к себе. Прыгать в кровать к нему я уже как-то не хочу, прилично устала.
Я отрицательно покачала головой и попросилась домой.
Он обнял меня и, посмотрев мне в глаза, впервые поцеловал. Его поцелуй оказался нежным и ласковым, словно я целуюсь не с властным и жестким доминантом, а с нежным юношей, в которого влюблена по уши.
* * *
Я проснулась посреди ночи от того, что захотела есть. Открыла глаза и резко села в кровати, отгоняя от себя настойчивое сновидение.
Мне снилась картошка, обычная жареная, с колбаской. И чашка сладкого чаю с тремя бутербродами.
Со вчера я еще не ела, как пришла домой — искупалась и рухнула спать.
Ставлю греться воду, чтобы заварить бэпэшку, и проверяю телефон. Залезаю в соцсеть и вижу кучу сообщений от бывшего.
«Че тебе надо, козел?» — чуть не набираю ему в ответ. Но держусь, ибо нефиг. Нечего радовать, пускай проваливает.
Возвращаться я не планирую, совершенно не хочу да и какой в этом смысл? Опять двадцать пять раз наступить на те же грабли? Спасибо, но нет. И так мозгов уже не осталось.
«А ты хорошо выглядишь». И приписка: «С кем ты там, одна?»
Ну-ну, я тебе покажу «одна». Завтра же выставлю фото с Арнольдом.
Загружаю в ленту новые фотки, какие сумела найти в телефоне. Уже пофигу что, лишь бы выложить. Пускай видит мою активность и поймет, что я не отвечаю.
Нет, у меня нет желания его таким образом приманить. Хочется просто ему сделать больно. Прислать ответочку за все мои мучения, за все то, что я с ним пережила.
По факту — я не терпела ни измен, ни скандалов. Просто откровенно скучала рядом с ним и думала, что это и есть нормальная жизни.
Ан нет, как оказалось.
Жизнь — это множество ярких красок, перемешанных воедино. Вот борцы, например, у меня ассоциируются с алым цветом боли, баскетболисты — со светло-зеленым, нежным и молодым. А Джо — это шоколад, вне сомнений. Ароматный, сладкий, вкусный — он останется в памяти на всю мою жизнь.
Я подумала об Арнольде и поняла, что не могу выделить ему какой-то
