в голове.
— Ню.
Короткий приказ, словно кукле.
Я понимаю, что он велит раздеться. Сама, молча, снимаю с себя легкое платье и остаюсь в одних трусах.
— Ню, — он повторяет. По-видимому, и трусы я должна снимать тоже самостоятельно.
Стягиваю и, перешагнув, отбрасываю в сторону. Он молча смотрит на меня и даже не пытается помочь.
Поворачивает меня к себе спиной и ставит на край дивана раком.
Не успеваю ни о чем подумать, как он засаживает свой кол мне во влагалище и начинает долбить.
Я удивилась тому, что мне достаточно больно. Видимо, смазки не выделилось никакой и он сейчас долбит по сухой. Да еще и с резинкой.
Пытаюсь постанывать, чтобы хоть как-то придать колорита сексу. Выгибаю спину, оттопыриваю зад.
Он трахает меня достаточно нежно. Однообразно, без эмоций, тихо и спокойно.
Я кричу, мурчу, постанываю и оттопыриваю попу изо всех сил. Хочу получить по ней шлепок, но не удостаиваюсь и этого.
«Прямо хоть сама себя шлепай» — крутится в голове. И как продолжение «надеюсь, хоть после этого он даст мне пососать».
Но «это» все никак не кончается. Однообразный трах, похоже, не возбуждает и его. Но парню большего и не надо. Он просто пользуется мной как вещью и больше ничего.
Приблизительно такое же было и с бывшим. Это был просто секс, обычный и скучный, в котором ничего интересного нет.
А потому я была несчастна, недоумевала как себя узнать, как понять то, что во мне скрыто.
Если бы не Олимпиада — век бы мне думать, что я ни на что не способна. Не зря говорят, что Олимпиада раскрывает таланты. Вот мой талант она конкретно так раскрыла, я нашла себя и поняла, что меня окрыляет.
Жан продолжал тихо и спокойно сношать меня, и если бы не моя любезность, я бы уже уснула даже стоя на четвереньках.
«Долго еще?» — вертится в голове.
Меня начинает это раздражать. Можно же хоть каплю агрессии, яркости, доминанты. Но нет, все просто и сухо — словно мы кролики и желаем лишь размножения.
Он вынул член из киски и снял презерватив. Заменил на новый и поднес к моему рту.
Член вовсе не был готов к оргазму, а потому сосать мне придется просто так.
Такой последовательности действий я еще не видела. Уж если после киски дают в рот — то чтобы кончить. А этот не собирался, видимо, сам чуть не уснул. Ну что же, раз так — то пожалуйста, я отсосу, с этим проблем нет.
Принимаюсь сосать и понимаю, что минет с резинкой — это нечто угарное. Никакой страсти, эмоции, похоти — ничего! Я словно сопли жую — слюнявлю эту резинку.
И как так можно испортить секс?
Он не дает даже вволю пососать, вынимает член изо рта и опять ставит раком.
Во мне бурлит негодование. Ну неужели нельзя быть со мной пожестче? Ведь я — девушка по вызову, в конце концов. Шлюха, путана, проститутка! Ну прояви ты хоть немножко агрессии ко мне! Хоть самую малость!
Он поставил меня раком и поднес член к попе. Я приготовилась вытерпеть порцию боли и старательно расслабила зад.
— Бьен? — он спрашивает, введя мне самый кончик головки в попу.
Я растерялась, не зная что ему ответить. Ну… такое себе «бьен», конечно, когда тебя трахают и спрашивают: «нормально ли?»
Нет, я двумя руками за то, чтобы мужчина знал меру. Даже напугавшие меня боксеры, парни в теме БДСМ, строго следили, чтобы со мной было все «бьен». Но не так же прямо!
Не видя сопротивления, он продолжает вводить головку. Боль начинает атаковать и только крепкая доминанта меня может спасти.
— Ааа, — я начинаю стонать, не в силах сдержаться. После вчерашнего попа все еще остро болит.
Его член замирает во мне, он делает крошечные фрикции, видимо, давая мне привыкнуть. А я чувствую себя просто бабой для секса, которую боятся порвать. Нет ни страсти, ни огня, ни желания. Все просто и спокойно. Полноценный «бьен», мать его!
На мой взгляд, это добровольное изнасилование. Звучит параноидально, но по-другому сказать не могу.
Я не хочу с ним анала, вот совсем! Даже за деньги, даже за большие!
Я хочу страсти, эмоций, пламенного огня! Чтобы все кипело, бурлило, горело…
— Айм сорри, — делаю вид, что мне больно.
Я просто больше не могу. Не могу продолжать заставлять себя терпеть это. Пусть мучается кто-то другой. Для меня если секс — то чтобы мурашки по телу, а не ленивая возня в постели с узнаванием самочувствия.
Поспешно встаю и надеваю трусы. Мигом натягиваю платье и обуваюсь в коридоре.
— Ам сорри, гуд бай, — говорю на английском и, не беря никаких денег, быстренько сматываюсь домой.
* * *
Уже дома кидаю сумку на пол и начинаю реветь. Впервые за последние недели я вдруг почувствовала себя так плохо.
И, вроде, ничего плохого не случилось, но эта встреча с Жаном — словно откат к моему бывшему. К простому скучному сексу, которым я объелась уже по самое не хочу!
«Еще и пишет мне» — со злостью сказала я, глядя на плинтус. Я представляла там бывшего, он для меня ниже плинтуса, вот пускай там и сидит.
Похоже, Жан триггернул меня, вот что случилось. Напомнил мне бывшего, от которого хочется бежать.
«Я отомщу ему» — застучало в висках. «На самом деле отомщу. За то, что рядом с ним я теряла себя».
Я собрала себя в кучку и отправила в ванную. Там искупалась и немного повалялась в кипятке. Как и любую ведьму, кипящая водичка меня бодрит, особенно, если пена для ванны с запахом ванили.
Аньке отписываться не стала. В конце концов она не виновата, что у меня такой триггер. По факту Жан — и вправду хороший клиент. Ничего лишнего не сделает или спросит, прежде чем причинить хоть крупицу боли.
На ум тут же пришла последняя встреча с Арнольдом. «Вот как он знал, что моя попа еще не на пределе и можно продолжать? Я ведь обманывала его, кричала…»
А он знал! Все знал про меня. Потому что чувствовал, был на одной волне со мной.
Вот этого я хочу от мужчины, того, чтобы он меня ощущал. Не спрашивал, а делал то, что мне надо. МНЕ!!!
Арнольд мне этого уже дал сполна. Не знаю что у нас дальше. Но то, что уже произошло — в моей памяти навсегда.
Я хочу его снова, я мечтаю всегда быть рядом с
