Она встала и подняла кружку.
- Хорошо. Я расскажу тебе всю историю. Только сходи на кухню. Я хочу супа и думаю, что в кладовой есть куриная лапша. Но сначала… ты планировал привязать все эти неоновые дилдо к лимузину Зака, верно?
Сара не просто говорила, она шутила с ним. В ее глазах снова светился юмор и что-то еще более теплое. Это вселило в него надежду, чего ему очень не хватало в последнее время.
- После угрозы Романа я не осмелился. Но у меня была прекрасная идея подменить конфетти. Помнишь те сверкающие сердечки, которые бросили на Зака и Джой во время их первого танца, и как все это было романтично? Я собирался заменить сердечки блестками в форме пениса. – Увидев, что Сара не выглядит удивленной, он вздохнул. – Вижу, ты думаешь, это не смешно, Я могу сказать, что вы не думаете, что это смешно, но иногда требуется определённый вкус. Представь, что все улыбаются, восхищаясь прекрасным приемом и счастливой парой под дождем конфетти, прежде чем до всех дойдет, что они осыпаны членами.
Ее смех вызвал у него волну радости.
- Знаешь, когда-нибудь я устрою Гейбу и Эве красивую юбилейную вечеринку, потому что мне бы очень хотелось это увидеть, - пообещала она. - А теперь начнем с платья. Найти Эверли достойное свадебное платье было непростой задачей. Ее не интересовали бренды. Единственное, что волнует эту девушку, - это комфорт.
Она продолжила говорить, повернувшись к экрану. Мэд последовал ее примеру, его взгляд снова упал на это чертово фото.
В конце концов он поймет, что не так. А пока он просто хотел услышать историю Сары.
* * * *
Стоя в дверях уютной комнаты Зак уставился на старика. Час был поздний, но его задержали на брифинге о столкновении враждующих группировок на Ближнем Востоке. Такая затяжная война с такими далеко идущими последствиями.
Бабочка махнет крыльями... и цены на нефть взлетают до небес.
Иногда ему хотелось, чтобы отец растил его страховщиком или кем-то нормальным. Чтобы на его плечах не лежала судьба этого долбаного мира.
- У него был хороший день, - сообщил медбрат. - После визитов мистера Хардинга он всегда кажется более счастливым и уравновешенным. Похоже, теперь он помнит своего друга лучше, чем кого-либо другого.
Может быть, в этом нет ничего удивительного, ведь они дружили десятилетиями. Они провели много совместных игр в гольф, а после свадьбы вместе собирались на все семейные мероприятия вплоть до самой смерти Джой.
- Я рад. Вы можете сказать что-нибудь еще? Он много бродил в последнее время?
- Не так много, как обычно, - сказал он. - Честно говоря, в последнее время он выглядел усталым. Ему понадобилось больше лекарств, чем, скажем, несколько недель назад. Вы беспокоитесь о нем?
Нет, он пытался объяснить, что Элизабет делала в Зале Договоров незадолго до их отъезда в Кэмп-Дэвид. Да, Тина подтвердила, что Элизабет сообщили, что его отец бродит наверху, но сама Тина Фрэнка не видела. Роман продолжал твердить, что Элизабет может быть русской шпионкой, но Зак отказывался верить, что она будет без причины рыться в его бумагах.
Но надо признать, что в последнее время она, похоже, очень часто бывала в этой части дома.
Он отогнал эти мысли. Он отказывался без доказательств думать о ней самое худшее. Элизабет не была шпионкой, и сегодня она доказала это, когда даже не решилась подслушивать разговор двух стариков.
«А если она уже подслушала?» - Спросил Роман, когда он обо всем ему рассказал. – «Что если ты поймал ее, уходящей? Откуда ты можешь знать точно?»
Он знал. Ему подсказывала интуиция. Это твердило сердце. Он не позволит паранойе Романа разрушить его счастье.
Так почему же он не мог заставить замолчать этот шепчущий голосок, не оставляющий его в покое?
- Я как раз собирался дать ему лекарства на ночь, - сказал медбрат. – После них его сильно клонит в сон. Хотите, чтобы я подождал? Я знаю, что вам удается проводить с ним не так много времени.
Он услышал в тоне мужчины намек на осуждение, но Зак не собирался оправдываться. Также он не собирался объяснять, что отец уделял ему внимание только для того, чтобы научить его быть совершенным, чтобы отыграться из-за того, что ему не дали той политической власти, которой он жаждал. Он мог сказать, что его отец ни разу не играл с ним в бейсбол, но во втором классе посадил его под домашний арест за то, что он не стал первым по чтению. Фактически, отец запер его с репетиторами, лишив его товарищей по играм, потому что его сын всегда должен быть бесспорно лучшим.
Теперь об этом никто не хотел слышать. Когда они смотрели на его отца, то видели не тирана и не бесчувственного ублюдка, который снова и снова доводил его мать до бутылки. Нет, они видели больного старика, которого игнорировал его законный сын.
- Да, пожалуйста. Я хотел бы провести с ним несколько минут наедине.
Медбрат отступил.
- Конечно, господин президент. Я буду в комнате через коридор. Дайте знать, когда закончите. Или позвоните, если я понадоблюсь.
Потому что со старым добрым папой было трудно справиться. Раньше он оскорблял только словесно, но болезнь, поразившая разум, время от времени подталкивала его к физическому насилию.
- Конечно.
Он не оглядываясь, вошел в комнаты отца и не мог не вспомнить, каково было входить в кабинет отца в детстве. Он не мог вспомнить, что бывал в его спальне. Время от времени там бывала его мать, но нечасто. Нет, его оставили в руках нянек. Если его и вызывали к отцу, то всегда в его строгом офис. Он вспомнил, каким маленьким он чувствовал себя в том офисе, даже после того, как стал выше отца.
Теперь он вошел в заполненную медицинским оборудованием комнату, а занимавший ее мужчина казался сморщенный и ссохшимся. И все же Зак чувствовал странную тревогу, войдя во владения этого человека.
- Здравствуй, отец.
Старик поднял глаза, но в них не промелькнуло никакого узнавания.
- Кто ты?
Он опустился на диван напротив постели отца. Фрэнк был одет в пижаму королевского синего цвета в стиле 50-х.
- Зак. Твой сын.
Что бы сказал его отец, если бы он ответил иначе? Если бы он сказал, что он Сергей? На это бы отреагировал?
Зак внимательно наблюдал за отцом, ища хоть какие-то признаки, указывающие на то, что отец притворяется. Сможет ли он справиться с таким подвигом, если будет принимать все эти лекарства? Зак уже видел, как он глотал таблетки. Он, конечно, платил за них каждый месяц, так же как платил за сиделок и врачей, которые заботились о его отце.
Отец покачал головой.
- Закари четырнадцать. Ты не можешь быть им. Тебя послал сюда один из его нелепых друзей? Если бы я знал, что он поведется с этой компанией, я бы никогда не отправил его в Крейтон.
Что ж, дорогой старый папа никогда не любил его друзей. Они были единственным, в чем Зак никогда не шел на уступки отцу.
- Я помню, как ты проклинал их и говорил, что мне нельзя туда возвращаться.
Отец вскинул голову.
- Я записал тебя в лучшую школу, но ты не послушался. Ты сказал, что если я не пущу тебя в Крейтон, ты не будешь баллотироваться.
- Я сказал, что если ты зачислишь меня в новую школу, я буду пропускать все уроки, чтобы не попасть в Йель. Ты запер меня в комнате в начале лета и отказывался выпускать. Через неделю ты забрал книги и компьютер, но я не сдался. Через неделю ты снял простыни с моей кровати. Я не сдался. Потом ты кормил меня бутербродами и водой два раза в день, пока не начался осенний семестр. Я все равно не уступил.
Это были долгие три месяца, но в конце концов он вернулся в Крейтон, и тема его друзей больше не поднималась. Он нарисовал линию на песке и впервые обнаружил, что у него тоже есть сила.
Теперь он делал то же самое с Элизабет.
- Упрямый мальчик. Не мог понять, что для тебя лучше.
- Я заслужил личную жизнь. Они были моими первыми настоящими друзьями. Когда мы жили в России, мне не разрешалось играть с другими. - Ему нужно было погрузить отца в прошлое, иначе его воспоминания могут пойти по другой дорожке.
