— Странная, правда? — рядом со мной вдруг раздался спокойный голос. Женский.
Я обернулась — рядом стояла женщина, лет тридцати на вид, с огненно-красными волосами и абсолютно безмятежным выражением лица.
— Очень, — кивнула я. — И почему-то хочется стоять здесь и смотреть. Хотя даже не понимаю, что именно во мне это вызывает.
— Это её фокус, — усмехнулась женщина. — Скульптор был женат на представительнице другой расы. Она умерла, и он пытался её… поймать. Память. Чувство. Всё, что не удержать руками. Потому и «тень».
— Красиво. И грустно.
— Да. Но грусть — она ведь часть красоты, верно?
Я кивнула. И впервые за день улыбнулась — по-настоящему.
— Я Виола, — сказала я.
— А я Тарея, — ответила она. — У тебя потрясающий вкус. Не многие останавливаются у этой статуи. А зря.
Мы немного помолчали. Потом я заметила:
— По крайней мере, она не в украшениях с головы до пят и не смотрит на меня так, будто я спутала двери и вошла в мужской туалет.
Тарея хмыкнула.
— Поверь, у нас таких много. Но есть и другие. Ты просто ещё не всех встретила.
Я смотрела на статую, а потом, сама того не замечая, снова улыбнулась. Потому что в этот момент Келлар оказался рядом, положил руку мне на спину и позволил мне насладиться его теплом.
Женщина заметила это движение, но не прокомментировала. Вместо этого её губы тронула лёгкая, почти хитрая улыбка.
— Завтра я устраиваю у себя обед. Только женщины. Без мужчин, — с лёгким акцентом проговорила она. — Там будет интересно. Познакомишься с другими. Увидишь, как всё устроено. Поделимся опытом.
Я нахмурилась на долю секунды. И что-то во мне сразу напряглось, как кошка, почуявшая подвох. Но в её голосе не было открытой враждебности. Только вежливость и спокойствие.
— Ты приглашаешь меня? — уточнила я.
— Конечно. Я думаю, ты вызываешь… интерес. — Она чуть склонила голову. — И будет правильно, если мы поговорим. Обо всём. Расскажешь о том, откуда ты родом, а мы тебе о наших традициях.
Я перевела взгляд на Келлара. Он стоял, как скала. Ни единой эмоции на лице. Ни согласия, ни несогласия. Только взгляд — спокойный, сосредоточенный. Но не вмешивался.
— Мужей не допускают? — уточнила я, на всякий случай.
— Это встреча для женщин, — повторила Тарея, как будто это уже было объяснением. — Такой у нас обычай.
Я помедлила. Чуть дольше, чем нужно. Но затем всё же кивнула:
— Хорошо. Я приду.
— Прекрасно. — Она достала небольшую карту и протянула мне. — Тут адрес и время. Буду ждать с нетерпением.
Она развернулась с той же спокойной грацией, с какой подошла, и ушла, оставив за собой легкий аромат чего-то цветочного.
Я снова посмотрела на Келлара:
— Ты молчал всё это время.
— Потому что это твоё решение, — спокойно ответил он. — Мы не держим своих женщин в плену. Но если что-то пойдёт не так… — он на секунду замолчал, — не переживай. Мы найдём тебя. Хотя я уверен, что на этой встрече тебе ничего не будет угрожать.
Я усмехнулась:
— Звучит как план. Надеюсь, они меня не съедят.
— Съесть? — он приподнял бровь. — Это вряд ли. Но попробовать — могут.
Я рассмеялась и пошла дальше по музею. Но внутри уже зрела лёгкая тревога.
Завтра будет интересно.
Глава 33
После музея, как только мы вышли на улицу, мужчины переглянулись, и прежде чем я успела спросить, что у нас дальше по плану, Вэлк с самым невинным видом сказал:
— Тебе нужно платье.
— Зачем? — я прищурилась.
— На завтрашний обед, — вставил Саэт. — Не пойдёшь же ты туда в штанах. Это был бы… вызов.
— Так, может, я как раз и пойду, — попыталась я отшутиться, но Риан, мягко приобняв, покачал головой:
— Пусть у тебя будет выбор. Просто примеришь. Мы ничего не навязываем. Правда?
— Правда, — хором отозвались они так слаженно, что я сразу заподозрила сговор.
И, конечно же, через несколько минут я уже стояла посреди бутика. Роскошного, светлого, пахнущего тканями и духами. На меня тут же посыпались предложения, в руки всучили полдюжины вешалок, и я послушно скрылась за ширмой.
Первое платье было слишком открытым. Второе — слишком закрытым. Третье — с вырезом до пупка, и я едва вышла в нём, прикрываясь руками.
— Если хочешь, чтобы они забыли, как дышать от возмущения, что ты в сто раз прекраснее, бери это, — усмехнулся Саэт.
— Или чтобы они подавились напитками, — буркнул Келлар, скрестив руки.
Четвёртое платье оказалось почти идеальным: нежно-лиловое, обтекающее формы, с открытыми плечами и мягкими складками на бёдрах. Я вышла в нём и, застенчиво улыбаясь, крутанулась.
И тут случилось нечто странное — мужчины замолчали. Совсем. Только Риан, наконец, выдохнул:
— Берём.
— Согласен, — тихо сказал Дрейан.
Келлар просто кивнул, а Вэлк подал мне туфли.
Покупка была оформлена быстро. Пока я переодевалась обратно, мужчины уже спорили, кто понесёт пакет.
Мы шли по улице к дому, и я чувствовала, как тёплый ветер треплет мои волосы, как пальцы Келлара слегка касаются моей руки, а Риан нес мою новую покупку с таким видом, будто держит сокровище.
— Вы же понимаете, — сказала я, оглядывая их, — что платье ничего не решает. Если они решат, поиздеваться…
— Никто не станет обижать женщину на этой планете.
— Даже другая женщина? — спросила я, прищурившись, словно заранее готовясь к неприятному ответу.
Мужчины переглянулись. Быстро, почти незаметно, но я заметила.
— Теоретически — нет, — осторожно начал Дрейан. — Женщины у нас защищены законом. Любое оскорбление или агрессия в их сторону — наказуемо.
— Но… — я скрестила руки на груди. — Звучит как «но».
Саэт хмыкнул, сунув руки в карманы:
— Но между женщинами, особенно если речь идёт о репутации, статусе и… выборе партнёров, бывает всякое. Особенно, если одна — чужая и к тому же замужем за пятерыми «бракованными». Хотя такого вообще раньше не случалось.
— Мы, — добавил Вэлк, — не в почёте, как ты уже знаешь. А ты — наша, мало того что добровольно, так еще и довольно агрессивно отстаиваешь это право. Это может вызвать… неуважение. Не открытую агрессию, но язвительность, холод, демонстративное презрение.
Келлар сжал мою ладонь:
— Но ты не одна, Виола. Ты наша жена. Мы тебя не отдадим и не позволим никому причинить вред.
Я кивнула, но внутри всё равно закралось тревожное чувство. И всё же я сжала пальцы Келлара в ответ.
— Ну, тогда пусть попробуют. Увижу хоть одну косую ухмылку — выгоню из дома. Даже если он будет не моим.
Риан засмеялся, обнял за плечи:
— Вот за это мы тебя и любим.
Ночь пришла тихо, почти незаметно — но с собой принесла тепло. Не внешнее, не физическое… а то самое, внутреннее, от которого перестаёт ломить сердце и гаснут дурные мысли. Мужья будто чувствовали всё. Не спрашивали, не обсуждали — просто молча были рядом.
Я оказалась в их объятиях, окружённая вниманием, теплом и лаской. Меня обнимали крепко, как сокровище, словно боялись, что я исчезну. Их прикосновения были осторожными, будто впервые. Они прикасались — не для того, чтобы владеть, а чтобы напомнить: ты наша. Мы с тобой. И будем рядом. Всегда.
Кто-то гладил мои волосы. Кто-то целовал плечо. Кто-то держал за руку — не отпуская ни на миг. Я тонула в этой заботе. В этом бессловесном обещании. Меня не торопили. Меня не добивались. Меня просто… любили.
И я отвечала тем же. С каждым прикосновением, с каждым поцелуем — будто благодарила за то, что именно они оказались моими. Не самыми идеальными для чужих глаз — но идеальными для меня.
Когда всё стихло, и мы просто лежали, тесно прижавшись друг к другу, я впервые за долгое время почувствовала:
я в безопасности.
И с этой мыслью заснула — счастливой, принятой и по-настоящему любимой.
Утро выдалось чуть более тяжёлым, чем обычно. Едва я открыла глаза, в животе что-то сжалось, будто слабая волна тошноты прокатилась внутри. Не резко, не страшно — но достаточно, чтобы я насторожилась.
