— Голодна? — спрашивает Айдаров.
Отрицательно качаю головой.
Он хмурится.
Еще секунда — переводит взгляд на экран своего ноутбука.
И я рефлекторно выдыхаю.
Сколько еще нам лететь? Осталось не так много времени по моим подсчетам. Поглядываю на большие часы, которые висят на одной из панелей.
Но ведь как только самолет приземлится, путь продолжится. К нему в дом. А там у меня уже не останется никакого времени.
От одной мысли словно бросает в ледяную воду.
Улавливаю движение неподалеку. Поворачиваюсь и вижу, как бортпроводница подкатывает тележку с едой и напитками. Ставит возле Айдарова.
Тот убирает ноутбук в сторону, кивком распоряжается подвинуть тележку иначе. Так, чтобы мне было удобнее.
Отстраненно осознаю это. Как-то фоново.
Девушка улыбается Айдарову, а тот будто не замечает. Тарелку берет, накладывает что-то.
Видимо, голоден. И похоже, сильно.
Отмечаю мысленно, а после изумленно смотрю, как он ставит эту тарелку передо мной.
— Ешь, — говорит.
— Но я… — начинаю и запинаюсь.
Айдаров поворачивается к бортпроводнице.
Улыбка у той словно приклеенная. Однако она быстро гаснет под взглядом Айдарова, ведь тот смотрит так, словно выдает нечто вроде:
«Ты еще здесь?»
Вслух говорить ничего не нужно. Еще секунда — девушка исчезает.
Тогда Айдаров переключает внимание на меня. Выгибает бровь с выжидающим видом.
— Спасибо, я не голодна.
— А я голоден, — отрезает. — Значит, будешь есть со мной.
На самом деле, я почти ничего не ела сегодня. Не считая того десерта. И теперь, глянув на блюда перед собой, чувствую, как желудок сжимается.
Есть все же хочется. Немного.
Однако меня подташнивает от волнения.
— Жена делает то, что ей муж говорит, — заявляет Айдаров хрипло. — Что у тебя за манеры?
Молчу. Беру приборы.
Так и едим. В напряженной тишине.
Мысли то и дело возвращаются к моей семье, к тому как сильно мне хочется увидеть родителей или хотя бы поговорить с ними.
Наконец, Айдаров откидывается на спинку кресла, пьет кофе. Вроде бы с едой закончил.
Наверное, стоит попробовать.
— Как мы можем договориться? — все же решаюсь спросить.
— О чем?
— О том, чтобы я могла позвонить родителям.
— Правильно момент выбрала, — усмехается. — Так думаешь, да?
— Не думаю, — нервно мотаю головой. — Я…
— Когда мужчина сытый, с ним много чего обсудить можно, — обрывает Айдаров. — Это верно. Только я до сих пор голоден, моя дорогая.
От такого обращения коробит. И от его тяжелого взгляда, который теперь скользит от лица по шеи, обводит грудь так выразительно, что становится трудно дышать.
А ведь я в плотной вязаной кофте. Он ничего не может видеть. Но смотрит так, словно я тут голая перед ним сижу.
— Ты провинилась, — продолжает Айдаров. — Сильно. Поэтому я посмотрю на твое поведение. Оценю. Приму решение.
— Как я должна себя вести?
— Я тебе все сказал.
Ясно. Его только постель волнует. Как выплеснуть свои животные желания быстрее.
— Твоя жизнь зависит от твоего поведения, — говорит Айдаров. — Сейчас ты наказана. Никакой свободы тебе не светит. Удовлетворишь меня — поглядим.
Придется выполнять все, чего он захочет.
Но это бы и так делать пришлось.
Я в тупике. Теперь, когда он меня нашел, выхода нет.
* * *
Самолет приземляется. Наступает момент выходить.
На автомате ловлю взгляд той бортпроводницы, которая привозила тележку с едой. Убирала уже другая девушка. А эта сияет, когда рядом проходит Айдаров, но заметив меня будто переменяется в лице. Смотрит куда-то вниз. Сначала не понимаю, а потом вижу, что ее внимание приковано к тому кольцу, которое на моем пальце.
— Идем, — торопит меня Айдаров.
Обхватывает за талию. Как-то даже… мягко. Подталкивает следом за собой.
Бортпроводница опять с него глаз не сводит.
У них что-то было?
Ладно, не важно. Лучше бы он сейчас на нее внимание обратил, переключился. Но совсем не похоже, будто это возможно.
Видимо, рабочие вопросы решены. Теперь его ничего от меня не отвлекает.
Дорога от аэропорта до его дома проходит быстро.
Казалось бы, всего ничего — и перед нами уже разъезжаются высокие железные ворота. Впереди показывается особняк.
И я механически смотрю назад. Туда, где ограда как раз закрывается снова. Отрезая обратный путь.
Айдарову кто-то звонит. А я слов не разбираю, когда он отвечает, настолько сильно кровь ударяет в голову.
Волнение охватывает, захлестывает.
Вот и все. Осталось совсем немного…
Запрещаю себе думать о неизбежном. И так тяжело.
Машина останавливается. Айдаров убирает телефон. Он выходит первым, открывает дверцу, подает мне руку.
Эти галантные жесты так не сочетаются с теми обжигающими искрами, которые горят в его бездонных темных глазах.
Он словно сдерживает собственную природу. Подавляет звериные рефлексы. И это будто часть его игры.
Хищник не спешит сожрать жертву сразу. Это скучно. Ему больше нравится смаковать.
Такое ощущение возникает.
Потому что он мог бы взять все, чего хочет раньше. В самолете. Но нет, выждал, пока мы приехали в его дом.
Айдаров заводит меня дальше.
Слуги встречают нас. Улыбаются, почтительно приветствуют.
Кажется, словно он сейчас всем дает понять, что привел… хозяйку?
Но это все длится недолго. Достаточно одного короткого жеста — и мы остаемся наедине в большой гостиной.
Тихо. Мучительно тихо. Слышится лишь треск поленьев в камине.
— Иди наверх, — говорит Айдаров, указывая небрежным кивком на массивную лестницу. — Там тебя встретят и проведут.
— Куда? — роняю и лишь потом понимаю, насколько глупо это звучит.
— В мою спальню.
— Мои вещи, — бормочу сдавленно. — Мне нужно… принять душ. И вообще, как-то…
Выдаю все, что на ум приходит.
— Тебе ничего больше не нужно.
— Но, — роняю робко.
— Там все есть, — отрезает. — Давно тебя ждет.
Нервно киваю. Шагаю к лестнице.
Тянуть больше не получится. Никак.
— Давай, — наступает на меня Айдаров, вынуждая еще быстрее приблизиться к ступенькам лестницы. — Живее.
— Я… иду.
Делаю еще несколько шагов, цепляюсь за перила, крепче сжимаю широкую перекладину пальцами.
— Дам тебе полчаса, — говорит Айдаров. — На душ.
Растерянно смотрю на него.
— А потом — в мою кровать, — заявляет жестко. — Голой.
Веду головой. Рассеянно, смазанно.
Отворачиваюсь от него, стараюсь как можно скорее подняться на второй этаж, чтобы скрыться от внимания тяжелого взгляда.
Меня встречает горничная. Провожает до нужной комнаты.
А дальше я уже оказываюсь одна.
Полчаса. Это совсем мало.
Мелькают дурацкие мысли вроде того, чтобы запереться в душе. Но я качаю головой, отгоняя от себя всякие глупости.
Своих чемоданов не замечаю.
Но он так сказал, будто… все давно здесь.
Что?
Подхожу к шкафу. К самому ближайшему, ведь здесь их несколько. Открываю дверцу, вижу множество нарядов. Женские вещи. Мой размер.
И правда — все тут. Новое. Самая разная одежда. Даже нижнее белье. Красивое, кружевное. При взгляде на все это кровь бросается в лицо.
Помедлив, выбираю несколько вещей. Ждать его голой не смогу. Уже понимаю, что это требование выполнить не получится.
Иду в душ. Закрываюсь там.
Получается, что трачу больше времени, чем он мне дал. Но это не специально, просто так выходит.
А потом я уже сознательно задерживаюсь, оттягиваю момент нашей встречи. Тщательно вытираюсь, высушиваю волосы, одеваюсь.
Больше поводов задерживаться в ванной комнате нет.
Открываю замок. Выхожу.
Айдарова нет.
Выдохнуть страшно.
Его все-таки отвлекли? Ему пришлось уехать?
Прохожу вперед. Поглядываю на входную дверь. Не знаю, сколько стою вот так, гипнотизируя ее взглядом. Все же не выдерживаю напряжения. Начинаю ходить по комнате. Задерживаюсь возле окна, снова возвращаюсь обратно.
