Но тут раздается какой-то звук. От сковавшего меня волнения даже не сразу понимаю, что именно слышится неподалеку.
Телефон.
Да, точно.
Звонок мобильного.
Айдаров опять отпускает грязное ругательство. А в следующую секунду он резко отпускает меня. Рывком поднимается с постели.
Тут же поднимаюсь. Сворачиваюсь в клубок, подтягивая ноги к груди, натягиваю простыню, оборачиваюсь, как получается.
Айдаров идет в сторону кресла. Подхватывает пиджак. Хлопает по карману, достает оттуда телефон.
Он останавливается боком ко мне. Бросает недобрый взгляд.
Не нравится ему, что я прикрылась. Кажется, так, да. Но я лишь сильнее оборачиваюсь в простыню. Наблюдаю за ним.
Айдаров смотрит на экран. Мрачнеет еще сильнее.
— Да, — говорит, принимая звонок.
Пауза.
— Завтра, — выдает он коротко.
Опять тишина.
Ему что-то говорят, но мне не слышно, что именно.
— Да, я понял, Джамал, — наконец, цедит он сквозь зубы. — Тогда время нельзя терять.
Айдаров смотрит на меня. Буквально испепеляет.
— Сколько осталось? — спрашивает.
Очередная пауза.
И я ушам своим не верю, когда слышу:
— Выезжаю.
Он что, действительно это сказал? Он уедет?
Мои губы нервно дергаются. Видимо, Айдаров принимает эту судорогу за некое подобие улыбки. Потому что стоит ему отбросить телефон на кресло, как он подступает ко мне. Останавливается перед кроватью.
— Чему так радуешься, дорогая? — оскаливается.
Сдирает с меня простынь настолько резко, что ткань потрескивает. Он отшвыривает все прочь. Хватает меня за плечо, прижимает к себе.
Его пальцы вплетаются в мои волосы, тянут, заставляя запрокинуть голову назад.
— Да, — выдает как-то раздраженно. — Дорогая. Ты мне охренеть как дорого обошлась. И до сих пор продолжаю платить по счетам.
А можно было меня просто не искать. Отпустить.
Разумеется, молчу. Не смею ничего вымолвить.
— Сучка неблагодарная, — его рот растягивается в угрожающей ухмылке. — Ну давай, дальше улыбайся. Я еще сильнее аппетит нагуляю. Ты подо мной до утра будешь. Не пожалею.
Он разжимает захват, от чего буквально стекаю обратно на постель. Судорожно стараюсь прикрыться. Но вряд ли можно прикрыться от такого прожигающего одержимого взгляда.
Наблюдаю, как Айдаров начинает собираться, и боюсь не то что шевельнуться, даже просто моргнуть.
Он и так взбесился.
Одевается как-то яростно, агрессивно. Открывает шкаф. Захлопывает с грохотом. Потом ему стул подворачивается. Толкает ногой.
Зажмуриваюсь.
Жуть.
Только бы ушел. Только бы…
— Подойди, — требует он.
Приходится открыть глаза. И выполнить то, чего он хочет.
— Без этой блядской тряпки, — рявкает, лишь стоит мне зацепиться пальцами за простыню.
Подхожу к нему так. Голая. На негнущихся ногах.
Он смотрит мою грудь, и я невольно скрещиваю руки, стараясь прикрыться. Тогда Айдаров хватает меня за локоть, грубо притягивая ближе.
— Уебка своего целовала? — интересуется мрачно.
Растерянно мотаю головой.
— Говори, — выдает хлестко.
— Нет.
Он опять хватает меня за подбородок. Всей пятерней. Ведет большим пальцем по губам, надавливает, заставляя открыть рот.
Застываю, вцепившись в его кисть.
Айдаров неожиданно резко отпускает.
Еще секунда — выходит за дверь.
Вздрагиваю от грохота.
Все?
Ушел…
Напряженно прислушиваюсь к его удаляющимся шагам.
Радоваться мне совсем нечему. Не знаю, на какой срок он уехал. Может быть всего на несколько часов. Или на день.
А может он и вовсе к утру вернется?
Выжидаю еще немного, после этого направляюсь в ванную комнату. Закрываюсь там на замок. Очень долго растираю тело мочалкой. Стою под горячими струями воды.
Стараюсь понемногу прийти в себя.
Это небольшая отсрочка. Но лучше так, чем иначе. При одной мысли о том, что все могло произойти сегодня, меня снова начинает трясти. Сильнее. Даже под горячей водой не выходит согреться.
Ладно. Нужно собраться.
Брачная ночь в любом случае будет. Айдаров не отступит. А я уже не сумею сбежать.
Конечно, на фоне усталости и стресса у меня начинают мелькать самые разные идеи. Но я понимаю, что здесь столько охраны, что я никуда не денусь. И еще за каждым моим шагом наверняка следят. После прошлого побега. Доверия ко мне нет. Значит, Айдаров все держит под контролем.
Застываю.
А если у него и здесь камеры? Кто знает?
Выключаю воду. Лихорадочно вытираюсь. Одеваюсь. Набрасываю халат, затягиваю пояс потуже.
Даже знать не хочу, насколько моя догадка близка к истине. Есть тут камеры или нет.
Просто надеюсь, в своей собственной спальне Айдаров бы не стал устанавливать никакое наблюдение.
Выхожу из ванной. Без сил опускаюсь на постель.
Он вернется. Но пока что могу дышать свободно. Даже если отсрочка лишь на день это лучше, чем ничего.
* * *
Айдаров не возвращается.
Ни утром, ни через день. И я уже понятия не имею, чего ожидать дальше. Слуги ничего не говорят, как и охрана.
И меня все больше и больше накрывает тревога.
Первую ночь в спальне Айдарова провожу относительно спокойно.
Ну настолько «спокойно», насколько это возможно в тех условиях, в которых я там оказываюсь. В его комнате. На его кровати.
Здесь все им пронизано. Кажется, даже запах его повсюду витает.
Но в первую ночь я хотя бы понимаю, что вероятность того, будто Айдарово вернется раньше утра, совсем мала. А вот дальше — неизвестность.
Последующие две ночи проходят гораздо тяжелее. Заснуть не выходит, как ни стараюсь себя убедить, что мне в любом случае нужны силы. А когда все же удается провалиться в тревожный сон, вздрагиваю от малейшего шороха.
На третий день меня охватывает паника.
Айдарова до сих пор нет. Что это значит?
7
Мне кажется, даже слуги какие-то притихшие эти дни. Хотя здесь я совсем недавно, не знаю, как у них все заведено. Однако замечаю, что охранники взгляд в мою сторону поднять опасаются. Горничные держаться очень уважительно, но отстраненно. Будто лишнее слово выдать боятся.
Или я ошибаюсь? Накручиваю себя.
Конечно, нужно радоваться, раз Айдарова до сих пор нет. Понятно, что никакой больше отстрочки не получу. Он же точно животное. Приедет — и снова на меня наброситься. Только уже до конца все доведет.
Морщусь при воспоминании о нашей последней встрече.
Да, пока могу хоть немного выдохнуть. Но… что если он не просто по делам поехал и задержался? Вдруг что-то случилось?
Перед глазами стоит тот жуткий шрам.
Сердце болезненно сжимается. Тревога усиливается. Не знаю, что ждет меня, если с Айдаровым произойдет дурное.
Вскоре получаю ответ.
На третий день. Точнее — вечер.
— Госпожа Айдарова, — зовет меня горничная. — К вам… пришли. Ожидают внизу.
— Кто пришел?
— Пойдемте, пожалуйста.
Не понимаю, что происходит, но выхода у меня нет, поэтому следую за горничной. По коридору, вниз по лестнице.
Застываю, увидев массивную фигуру.
Сначала мне кажется, это сам Айдаров. Хотя умом понимаю, что он бы внизу ожидать не стал. Да и потом, пусть человек и стоит спиной, осознаю: это не он. Просто тоже высокий, крупный. Брюнет. Но совсем другой.
Этот человек разворачивается. Смотрит на меня в упор.
Никогда раньше его не видела.
— Поехали, — холодно бросает он.
— Куда?
Хмуро сводит брови. Такое чувство, словно никаких вопросов от меня быть не должно. Сказали — делай.
— Извините, но я не могу никуда с вами поехать, — продолжаю ровно. — Мой муж…
— Самир сказал, глаз с тебя не спускать, — обрывает резко. — А пока он… занят, будешь делать, что говорю.
Холодею.
— Где он?
— Собирайся, — говорит мрачно. — Отвезу тебя к нему.
Понимаю, что если бы этот незнакомец не пользовался полным доверием Айдарова, то его бы в дом не пустили. Никто бы меня к нему звать не стал.
