У всех нас есть одна пара джинсов, которые идеально сидят. В них хорошо смотрится твоя задница и они не впиваются в живот, когда ты садишься.
Ну, эти джинсы были моей парой. И пока я влезаю в них, сражаясь с молнией и пуговицей, лежа на кровати, я медленно свыкаюсь с этой холодной, суровой правдой.
Мои джинсы Levi's 501 вот–вот уйдут в прошлое.
– Ты занимаешься борьбой или одеваешься?
Лежа на спине, я закатываю глаза к потолку.
– И то, и другое, – ворчу я, застегивая пуговицу на глубоком вдохе.
Арчер стоит надо мной, скрестив руки на груди. В черной футболке и темно–синих джинсах, облегающих его скульптурные бедра, он выглядит как угодно, но не распухшим. В отличие от меня.
Он ухмыляется.
– Я бы предложил помощь, но у меня больше опыта в том, чтобы раздеть тебя.
Я обхожу свой живот кругом
– Думаю, ты уже сделал достаточно, не так ли?
Подхватив меня двумя руками под зад, он поднимает меня с кровати и несет на кухню, где усаживает на кухонный островок, становясь между моих ног.
Он проводит руками по верхней части моих бедер.
– Это было первое место, где ты сидела, когда пришла ко мне домой в тот раз. Ты принесла кофе и спросила, ждет ли меня в постели девушка.
– Кажется, это было так давно, – вспоминаю я. – С тех пор так много изменилось. Я чувствую себя так, словно стала на десять лет старше.
Он обхватывает моё лицо своими огромными ладонями. Я никогда в жизни не стремилась к защите со стороны мужчины и была уверена, что никогда не буду. Теперь я думаю, что мне просто попался парень не того типа.
Арчер целует меня в подбородок, спускаясь по шее.
– Я так рад, что мы можем провести восьминедельное сканирование в мой выходной.
Как же я хочу, чтобы он снова затащил меня в постель, чтобы мы могли заниматься нечестивыми вещами...
– И если мы не отправимся сейчас, то пропустим это, – отвечаю я.
Он прерывает поцелуй и смотрит на часы над духовкой.
– У нас есть по крайней мере ещё десять минут.
– Ты ужасно плох в математике, ты знаешь это? – я пытаюсь казаться дерзкой. Вместо этого я притворяюсь, что меня это не заводит.
Он проводит языком по моей пульсирующей точке, кончики пальцев опускаются к груди.
– Мне нравится думать об этом как об оптимистичных расчетах. Я езжу на Mercedes AMG GT Coupe. Я обещаю, что мы успеем вовремя.
Я приподнимаю бровь.
– Ты знаешь, что я хорошая девочка, а ты оказываешь плохое влияние, не так ли?
Он перемещается к мочке моего уха, нежно прикусывая её зубами.
– Да, но теперь ты официально моя, так что нет смысла сопротивляться. Просто позволь мне поступать с тобой по–своему.
Я шире раздвигаю бедра для него.
– Когда ты говоришь, что хочешь поступить со мной по–своему, будь конкретен.
Он стонет и тянет меня вперед, пока я не чувствую, как его твердый член вдавливается в мою прикрытую джинсами киску.
– Много секса и ещё больше детей.
Я отстраняюсь, готовая сказать ему, что одного более чем достаточно, когда на другом конце кухонного островка начинает жужжать его телефон.
Протягивая руку, Арчер поднимает его, а затем смотрит на меня.
– Это моя мама.
Я взволнованно машу рукой. Я не разговаривала с Джулией с тех пор, как Арчер сообщил новость о беременности.
– Ответь. Быстрее.
Он стонет, как капризный подросток.
– Я хотел заняться сексом.
Я поднимаю бровь.
– Арчер Мур, ответь на звонок своей матери.
– Привет, мам, – говорит он радостным тоном, его свободная рука тянется к пуговице моих джинсов.
Я отталкиваю его и напрягаюсь, прислушиваясь.
– Подожди. Дарси здесь и хочет поздороваться. Давай я включу громкую связь.
– О! Конечно, сегодня днем будет сканирование. Почему бы тебе не перевести меня на видеозвонок, чтобы я могла видеть вас обоих?
Арчер прищуривается, когда я энергично киваю.
– Подожди секунду. Дай мне одеться.
– Арчер! Ты же не ответил на звонок, когда...
– Нет, он просто играется с вами, – перебиваю я Джулию.
Разговор с ней о сексе – это не то, как я представляла себе наш первый настоящий разговор.
Поворачивая камеру лицом к нам, Арчер стоит прямо передо мной, а я смотрю через его плечо со своего места на островке. Он держит телефон перед собой, и яркая улыбка Джулии заполняет экран.
– Мы можем задержаться всего на несколько минут, так как нам нужно ехать в клинику.
Джулия просто продолжает улыбаться нам обоим, прежде чем наклониться и поднять что–то с пола.
– Боже мой! – я ахаю, прикрывая рот руками, когда пушистый комочек с заостренными ушками садится на колени Джулии. – Это что, чихуахуа?
– Да, – подтверждает она. – Это Стелла. Она моя малышка. Поздоровайся со своим братом и его девушкой, – Джулия поднимает левую лапу и машет нам.
Честно говоря, собака не выглядит впечатленной.
– Арчер – её любимец, – продолжает она. – Я говорила Стелле, что она не должна ревновать, когда появится ребенок. Так ведь, любовь моя? – она заканчивает последнюю часть своего предложения приторно–сладким голосом.
Я люблю её ещё больше.
Что–то за кадром привлекает внимание Стеллы, и она издает приглушенный лай, навострив уши, как сурикат, когда спрыгивает с колен Джулии.
Джулия хихикает и смахивает шерсть со своих брюк.
– Я просто хотела сказать, Дарси, я поняла, что ты предмет воздыхания моего сына, когда увидела тебя в туалете на арене в тот день. Ты как раз в его вкусе.
Арчер закатывает глаза, но, несмотря на его явное неодобрение, я вижу любовь, которую он испытывает к своей маме; она волнами накатывает на него.
– Может быть, однажды он сможет убедить тебя дать ему шанс и начать встречаться с ним? – спрашивает она, с надеждой переводя взгляд с меня на Арчера.
– Ну, вообще–то... – лицо моего парня расплывается в самой широкой улыбке, которую я когда–либо видела. Он обнимает меня за плечи и притягивает к себе, целуя в волосы. – Мы уже. Она официально моя, мам. Вся моя, чёрт возьми.
Я не могу не краснеть от его действий, пока Джулия ругает своего сына за то, что тот использовал плохое слово.
– Я так рада за вас обоих, – её взгляд смягчается, когда она смотрит на сына. – Я знаю, что ты преследовал Дарси, и теперь ты заполучил её. Теперь всё, что тебе нужно сделать, это...
– Я знаю, я знаю, – быстро подтверждает он, целуя меня в лоб. – Я не собираюсь ничего портить. Я слишком сильно люблю её.
Если я прямо здесь не растаю в лужу, то Джулия, я уверена, растает.
– Просто... – Арчер замолкает, прочищая горло. – Просто никому ничего не говори, хорошо? Я расскажу Эмме и папе по истечении двенадцати недель, но беременность и мы...сейчас всё немного сложно.
Я могу сказать, что заявление Арчера служит скорее напоминанием, чем просьбой к его маме, и она быстро кивает.
– Я поняла.
– О беременности знаешь только ты, мама Дарси и её подруги, а также подруги Дарси.
Я улыбаюсь, вспоминая выражение лица Кендры вчера в “Rise Up”, когда я сказала, что не буду употреблять кофеин в течение следующих семи месяцев. Естественно, наш групповой чат не ограничился идеями и предложениями по оформлению детской и ссылками на милую детскую одежду от Дженны и Кендры. Коллинз, с другой стороны, хочет знать, когда она сможет подать заявление на получение мотоциклетных прав для ребенка.
Чего точно никогда не будет.
Так же, как и мама, Кендра согласилась, что было бы разумно подождать с тем, чтобы рассказывать Джону. К сожалению, она также согласилась, что Джек побьёт Арчера, как только узнает.
– Ладно, прежде чем я закончу, потому что я знаю, что вам нужно идти, я должна спросить. Вы будете узнавать пол ребенка? На восьмой недели можно сдать анализ крови для определения пола.
Я с трудом сглатываю. Я знала об этом, когда читала о беременности в интернете, и из разговоров с мамой. Мне бы очень хотелось узнать пол ребенка, поскольку я ненавижу сюрпризы и люблю ходить по магазинам – это проще, когда ты знаешь пол, но...иглы.
