ГЛАВА 46
Мы идем ко мне в комнату и звоним Лукасу с моего телефона. Интересно, не стоит ли сначала отправить ему предупредительную смс? «Знаю, это странно, пожалуйста, не сбрасывай на автоответчик. Никто из нас не выбирал в списке предпочтений секс по телефону или ролевые игры на расстоянии, я в курсе».
— Он не возьмет, — удрученно говорит Пен.
— Я только что вспомнила. Он на Открытом чемпионате США. Как раз сейчас идет финал на двести метров вольным стилем.
— Оу.
Я вытираю ладони о джоггеры и сажусь рядом с ней на матрас, не зная, что предпринять. У меня уходит почти целая минута на то, чтобы набраться смелости и накрыть её ладонь своей.
— Мне жаль, что так вышло с Кариссой. Если я могу чем-то помочь...
— Поверить не могу, что на этот раз она со мной заговорила. Дерьмо.
Пен проводит рукой по лицу.
— Ванди, мне нужно тебе кое-что объяснить.
— Она предупреждала меня насчет тебя вчера вечером, — выпаливаю я.
Возможно, зря, судя по тому, как мгновенно во взгляде Пен вспыхивает чувство предательства, но мне нужно во всем признаться.
— Она много поливала тебя грязью, но без конкретики. Просто сказала, что ты... ну, если вкратце, то плохой человек.
— Почему ты мне не сказала?
— Честно? — Я пожимая плечами. — Я ей не поверила. В её словах не было смысла, поэтому я списала всё на бред. Мне даже в голову не пришло, что ты захочешь об этом знать. Прости, я...
Пен обхватывает мою шею руками и сжимает так сильно, что дышать становится не так уж просто. Я нерешительно обнимаю её в ответ. Спустя мгновение чувствую на щеке её слезы.
— Прости. Просто... — Она отстраняется, шмыгая носом, и вытирает лицо тыльной стороной ладони. — Она настроила против меня столько людей, а ты даже не засомневалась...
Сердце сжимается.
— Мне жаль, что она так тебя прижала. Может, нам стоит на нее пожаловаться?
— Нет. — Пен качает головой. — Это тянется уже очень давно, Ванди.
Я киваю.
— Тебе не обязательно ничего объяснять. Я поддержу тебя в любом случае...
— Но я хочу. — Она делает глубокий вдох. — Мы с Кариссой ходили в один клуб по прыжкам в воду в центральном Джерси. Я уже и не помню, когда мы перестали друг другу нравиться или притворяться, что нравимся. К четырнадцати годам у нас уже была полномасштабная война. Может, дело в возрасте и конкуренции? Я не горжусь тем, как вела себя тогда: злорадствовала, когда побеждала, и кипела от злости, когда выигрывала она. Ну, знаешь, весь этот стыд, о котором вспоминаешь и хочется пойти утопиться?
Я киваю — мне это слишком знакомо. Дети могут быть жестокими. Спортсмены могут быть жестокими. А если их смешать... получается взрывоопасный коктейль.
— Её мать была директором нашего клуба. Тренер. Бывшая прыгунья. У неё был талант учителя, но со временем страсть и поддержка сменились словесными оскорблениями. Она постоянно орала на нас гадости, в том числе и на свою дочь. А младших... она их просто терроризировала. Стыдила за лишний вес, заставляла тренироваться в плохую погоду, несла всякую токсичную чушь. И именно я на неё донесла.
— Оу. Вот дерьмо.
— Началось расследование. Её отстранили. Так было лучше для всех, но Карисса осталась в клубе и решила, что я разрушила карьеру её матери, а может, и всю жизнь. Остальные... они знали, что я не соврала, но ей удалось вывернуть всё так, будто я раздула скандал из зависти. И они либо поверили, либо сделали вид.
Пен вытирает глаза.
— Это было невыносимо. Травля. То, что они говорили за моей спиной. И в лицо. Я хотела найти другой клуб, но поблизости ничего не было. Родителям было плевать. К тому же мы с Кариссой учились в одной школе. Она распускала слухи, настраивала против меня друзей. Не все верили, но было так тяжело идти на вечеринку и не знать, не собираются ли люди...
— Опрокинуть на тебя миску супа?
Она выдавливает сквозь слезы смешок.
— В твоей школе на вечеринках часто использовали суп?
— Не знаю, меня на них никогда не звали. Но, по-моему, идея отличная.
Её улыбка немного разряжает обстановку.
— Последние два класса были адом. Если бы не Лукас, я осталась бы совсем одна. Он звонил мне просто чтобы напомнить, что я не кусок дерьма, которого невозможно любить, и... — Она тяжело вздыхает. — А теперь часть, которую я ненавижу больше всего. Стэнфорд был мечтой Кариссы. Но когда она связалась с тренером Симой, тот заметил, что мы из одного клуба, и спросил меня о наших отношениях. Я сказала правду, и он решил её не брать.
Я чешу затылок, переваривая услышанное.
— Я всё равно не считаю, что ты в чем-то виновата.
— Знаю. Просто... — Она запрокидывает голову, глядя в потолок, и глаза снова наполняются слезами. — Я ненавижу это. То, что она здесь и всё еще злится... Лукаса нет рядом, и я снова чувствую себя такой одинокой, и...
— Но ты не одна. — Она смотрит на меня, и я сжимаю её руку. — Я здесь. Может, я и не Лукас, но я твой друг. И если Карисса сделает хоть один неверный шаг, я буду... буду свирепо на нее смотреть и шипеть.
— Шипеть?
— Это очень эффективная защитная реакция в мире животных. В общем, я на твоей стороне. Терпеть не могу буллинг и тех, кто запугивает других. Я всегда была аутсайдером в любой команде. А ты с самого начала дала мне почувствовать, что мне здесь рады. Я доверяю тебе, и ты можешь доверять мне.
Слёзы снова текут по её щекам.
— Ты уверена?
Я киваю как раз в тот момент, когда на экране телефона вспыхивает имя Лукаса. Быстро принимаю видеовызов.
— Скарлетт?
Должно быть, он перезвонил в ту же секунду, как выбрался из бассейна, потому что с него всё еще течет вода. Он выглядит одновременно удивленным, довольным и встревоженным.
— Ты в порядке?
Я вспоминаю, что он говорил о матери. «Раздался звонок».
— Да, всё хорошо. — Я поворачиваю камеру, чтобы в кадр попала Пен. — Просто тут Карисса...
— Ничего, — перебивает Пен.
Её щеки всё еще блестят от слез, но она улыбается мне. Я улыбаюсь в ответ.
— Возникла... проблема. Хотела поговорить с тобой. Но, как оказалось, Ванди мне помогла, потому что она потрясающий друг. Я её не заслуживаю.
Сердце наполняется теплом. Я чувствую себя... избранной. Достойной.
— Мило с твоей стороны, потому что я живу в вечном страхе, что ты раскусишь мой ежедневный маскарад и поймешь: я настолько невыносимо скучная, что стоматологи вкалывают меня в десны перед лечением каналов.
— Что? Ты совсем не скучная, — говорит она.
И тут же раздается эхо — Лукас произносит то же самое одновременно с ней. Он выглядит сбитым с толку. Возможно, еще не отдышался после заплыва.
— Ты выиграл? — спрашиваю я.
Он пожимая плечами — ну конечно, выиграл. И даже не выглядит самодовольным.
— Всё точно нормально? Я нужен тебе?
Мне кажется, вопрос адресован мне, но Пен качает головой и торжественно произносит:
— Похоже, твое присутствие всё-таки не потребуется.
Он озадаченно, но не без удовольствия вскидывает бровь.
— Окей?
— В общем, я — твоя новая и улучшенная версия, — заявляю я с самой самодовольной улыбкой, отчего его губы тоже трогает усмешка.
— А я-то думал, ты тролль.
Пен выглядит растерянной, поэтому я снова сжимаю её руку, и мы меняем тему.
ГЛАВА 47
Зимний национальный чемпионат длится еще пять дней, и каждый наполнен своими взлетами и падениями.
Во время финала на трамплине ни я, ни Пен не проходим отбор на чемпионат мира. Впрочем, как и Карисса: она шла на золото, пока не запорола вход в воду так сильно, что брызги, должно быть, долетели до канадской границы. У меня бывали прыжки и похуже, и мне ли злорадствовать по поводу чужих провалов, но разок я всё же позволяю себе это удовольствие.
— Надо отпраздновать, — шепчу я Пен во время церемонии награждения.
Тренер Сима оборачивается с обеспокоенным видом — должно быть, решил, что я забыла: отсутствие на подиуме вообще-то плохая новость. Но Пен лишь прижимается лбом к моему плечу и беззвучно хохочет минут пять.
