«Все в порядке?» — пишет мне в тот день Лукас.
СКАРЛЕТТ: Да. Пен гораздо лучше! Сейчас начнем предварительные в синхроне.
ЛУКАС: И?
И?
СКАРЛЕТТ: Хочешь фото протокола прыжков?
ЛУКАС: Как ты сама, Скарлетт?
Нет никаких причин краснеть от такого простого вопроса. Наверное, дело в жаре у бассейна — я отвыкла от тренировок в помещении.
СКАРЛЕТТ: Нормально?
ЛУКАС: Это вопрос или ответ?
СКАРЛЕТТ: Не уверена.
ЛУКАС: Тогда подумай над этим.
На второй день я просыпаюсь от письма от моего любимого немецкого полуночника, Карла-Хайнца. «Шарлах, посмотри на себя!» Это «А». Пятерка за экзамен.
— Выкусите! — кричу я — абсолютно некому. — У меня получилось! Получилось!
Я отправляю скриншот Барб. Потом Марьям. А потом — почему бы и нет? — Лукасу. Он отвечает: «На очереди шведский». Не знаю почему, но от его слов я начинаю дрыгать ногами от восторга.
На третий день после долгого приглушенного разговора с сестрой Белла решает сняться с соревнований. — Спина просто... — Она качает головой.
Тренер Сима вздыхает, похлопывая её по плечу. — Ты не виновата, детка. Зайди к физиотерапевту, ладно?
Видеть, как близнецы уходят из бассейна, невыносимо. И из-за травмы Беллы, и из-за тоски в глазах Бри, когда та оглядывается на нас. Мы с Пен финишируем пятыми в синхронных прыжках с вышки — это максимум, на что мы могли рассчитывать при такой конкуренции. Но праздновать трудно: Карисса и Натали берут золото, а значит, едут в Амстердам.
Мы не остаемся на награждение, пусть это и дурной тон. Вместо этого идем в раздевалку и быстро принимаем душ. Мы выходим до того, как подтягиваются остальные дайверы, но вселенная наказывает атлетов за неспортивное поведение, и мы сталкиваемся именно с теми, кого хотели избежать.
— Эй, Ванди, — говорит Карисса. — Увидимся завтра в финале синхрона на вышке. И... — её взгляд переметнулся на Пен. — Прими мои слова близко к сердцу.
— Тебе пора завязывать, — говорю я, расправляя плечи.
— С чем это?
— С грубостями в адрес Пен.
Её лицо каменеет. — Ты ведь понимаешь, что я оказываю тебе услугу?
— Вообще-то, ты просто нас донимаешь.
— Да неужели? — Она делает шаг ближе. — Если ты так меня благодаришь, то надеюсь, ты в полной мере вкусишь последствия своей тупости.
Я сладко улыбаюсь. — А я надеюсь, что посреди прыжка с переворотом у тебя случится взрывная диарея.
Я прохожу мимо, Пен следует за мной по пятам. Наверное, это самый несвойственный мне поступок в жизни. Но Пен идет рядом и крепко сжимает мою руку.
— Кажется, это было самое сексуальное, что я видела в своей жизни.
Оу? — Ну, я не герой, но... — я притворно отряхиваю пыль с плеча, и она смеется.
— Даже круче, чем когда она впервые увидела, как мы с Лукасом держимся за руки. Клянусь, её лицо тогда разлетелось на миллион осколков размером с планктон. Определенно, вы с Лукасом — мои рыцари в сияющих доспехах.
Мы заходим в лифт, и она пристально смотрит на меня. — Вы всё-таки очень похожи.
— Я и Карисса?
— Боже, нет. Ты и Лукас.
Я смеюсь. — Поверь, это не так.
— Вы оба сдержанные. Вы становитесь одержимыми, когда дело касается дорогих вам людей. Вы целеустремленные, у вас обоих есть стержень и уверенность в себе. Вы скрываете чувство юмора от большинства, но на самом деле вы чертовски забавные. И, конечно, вы оба любите...
— Кинки-БДСМ штучки?
— Я собиралась сказать «научную хрень». Но это тоже.
Я качаю головой. — Я совсем не уверена в себе. Еще два месяца назад я толком прыгать не умела.
— Уверенность — это не умение что-то делать, Ванди. Это когда ты приходишь, пробуешь и не сдаешься, потому что в глубине души знаешь, кто ты и на что способна.
Неужели? Без понятия. «Я действительно хочу быть похожей на Лукаса», — говорю я себе позже вечером в постели. Это хорошая мысль, на которой приятно заснуть. Она кажется менее пугающей, чем желание быть сЛукасом.
На следующий день во время финала в синхроне на вышке Пен ошибается при толчке и растягивает лодыжку. — Ничего страшного. Через неделю будешь как новенькая, — говорит ей врач.
В её глазах вспыхивает надежда. — Я могу продолжать соревноваться?..
— Сегодня и завтра? Категорически нет.
Обидно, но мы обе рады, что травма пустяковая.
— Ни одного подиума, — говорит тренер Сима мне, Бри и Пен в последний день.
Я жду выхода на индивидуальный финал на вышке, а они пришли меня поддержать. — Это, конечно, не идеально.
Его поучающий взгляд задерживается на каждой из нас невыносимо долго.
— С другой стороны, вся команда прошла отбор на Олимпийские игры. Хотя над твоими прыжками с трех метров нужно пахать и пахать, Ванди.
— Там просто места мало, — бормочу я, уныло вгрызаясь в сэндвич с арахисовым маслом. — Да и вообще, это мой нелюбимый снаряд. Ощущение, будто прыгаю с пиратского мостика.
— Еще будут возражения?
Я опускаю глаза и молчу, но через полчаса, когда позади уже четыре прыжка финала на вышке, мне кажется, тренеру придется забрать свои слова назад. Потому что мои баллы, по какой-то неведомой причине, крутятся совсем рядом с призовой тройкой.
— На самом деле вас там всего четверо, — шепчет мне Пен, пока я пытаюсь согреться между прыжками. — В смысле, Аканэ Страйсман ушла в такой отрыв, что золото у неё в кармане. И если только у Эмили Ньюэлл кости вдруг не станут ватными, она заберет серебро. Но бронза достанется либо тебе, либо Натали.
Прихвостень Кариссы.
— Вы весь вечер меняетесь местами: то третья, то четвертая.
— Даже не знаю, чего хочу больше — медаль или чтобы Натали её не получила.
Пен изо всех сил сжимает мои плечи. — Выбирай первый вариант, Ванди. Потому что сегодня я хочу угостить тебя выпивкой, достойной бронзовой медали.
— Какой последний прыжок? — спрашивает Бри.
— Стойка на руках, двойное сальто с половиной винта.
— О боже! — ахает Пен.
В лучшие моменты этот прыжок — мой шедевр. В худшие — полная катастрофа. И завалить его можно в десятке мест. Но это же Пен. Она потрясающая. Вместо того чтобы перечислять риски, она меня обнимает.
— Это мой любимый прыжок в твоем исполнении!
— И мой! — Бри подпрыгивает на месте. — Это, черт возьми, судьба!
Я храню эти слова в себе. Даже после того, как Натали совершает свой прыжок и я подсчитываю баллы, нужные для бронзы. Даже когда поднимаюсь по лестнице. Даже когда вытираюсь своим разноцветным полотенцем — точно таким же, какое потеряла два года назад. О котором я едва вскользь упоминала Лукасу.
А он запомнил.
Я смотрю на него, улыбаюсь и сбрасываю вниз с вышки. Вставая на руки, я не думаю о неудачах. Не думаю о совершенстве. Я думаю о людях там, внизу, которым нравится смотреть, как я это делаю. Прыжок, полет, вход в воду, выход на поверхность... я просто надеюсь, что им понравилось. И не успеваю я выбраться из бассейна, как они уже тут, обхватывают моё мокрое тело руками.
— У тебя получилось! Получилось, получилось, ты...
— У тебя на десять баллов больше, чем у Натали!
— Это бронза! Точно бронза, осталась только Эмили, а она и так впереди! Белла обрыдается, когда я...
Бри резко умолкает. — О мой бог, — произносит она тоном, полным шока, глядя мне за плечо.
— Ты чего? — спрашиваю я.
Она открывает рот, но не издает ни звука и просто тычет пальцем в табло за моей спиной. Эмили прыгнула. Соревнования окончены. И...
— Похоже, у Эмили Ньюэлл кости всё-таки стали ватными, — шепчет Пен.
Потому что все её оценки неожиданно низкие — настолько, что она откатилась на третье место. А это значит...
Тренер появляется из ниоткуда, протягивая мне моё полотенце. — Что ж, Ванди, — выдавливает он, — надеюсь, у тебя есть загранпаспорт.
Похоже, я еду в Амстердам.
ГЛАВА 48
— Это и благословение, и проклятие, — говорит мне тренер Сима, пока я жду вызова на подиум. — До Олимпиады всего пять месяцев, до отборочных — три. Ты будешь выжата как лимон, Ванди. К тому же тренеров еще не назначили, так что ты можешь оказаться в паре с Мистером Рыбья Рожа, ну, тем новичком из Калифорнийского университета...
