— Но он в вашем доме, — напомнила вторая женщина с нажимом. — А значит, вы нарушаете закон.
— Я спасла его от того, от чего вы все давно отвернулись, — голос мой стал твёрже. — Я поступила так, как поступила бы любая, у кого есть совесть. А после он ушел своей дорогой. Этого достаточно.
— Недостаточно, — подала голос третья, самая холодная из них. — Мы требуем расторгнуть фиктивный брак со всеми мужчинами. Они бракованные. Им не положена жена. Это было ошибкой с самого начала. А ты… ты слишком много себе позволяешь.
Я почувствовала, как сжимаются кулаки. Боль от этих слов прожигала грудь. Но я не дрогнула.
— Вы не имеете права отнимать у меня мою семью, — сказала я.
— У тебя не семья. У тебя — позор, — отрезала первая. — Если ты не расстанешься с ними добровольно, мы инициируем процедуру признания брака недействительным. И они вновь станут тем, чем и были.
Я открыла рот, чтобы ответить, но вдруг…
Дверь в зал тихо отворилась.
Женщина в форме провела внутрь маленькую девочку. Та шагнула осторожно, будто боялась нарушить тишину, и сразу направилась к одной из сидящих женщин — к самой спокойной, строгой, но не злой. Было видно, что она мать. Девочка едва сдерживала волнение и собиралась кинуться к ней, как вдруг её взгляд зацепился за меня.
На миг — заминка. Потом лицо малышки озарилось улыбкой.
— Это она! — воскликнула она и, развернувшись, бросилась уже ко мне по пути потеряв туфельки, босыми ногами шлёпая по полу. — Это она спасла мою сестру!
Она обвила меня руками, прижалась щекой к моему животу и тихо добавила:
— Спасибо. Очень-очень спасибо.
Я замерла, опуская руки на её хрупкие плечи. Сердце заколотилось громко, будто за всех нас в зале.
На трибуне — молчание.
Женщина, к которой девочка сначала шла, медленно поднялась. В её взгляде мелькнула целая буря — тревога, удивление, боль… и понимание. Она подошла ближе, остановившись у самого края.
— Виола, — произнесла она снова, чуть мягче, и её взгляд задержался на обнимающей меня девочке. — Вы спасли моего ребёнка. Это… многое меняет. Большинство женщин на вашем месте уже бы заявили об этом поступке на каждом перекрёстке, требуя особого отношения. Но вы… молчали. Это достойно уважения.
Я заметила, как её пальцы сжались на краю трибуны. Несколько секунд она будто боролась с собой, а потом кивнула другим женщинам и продолжила:
— Пожалуй, мы можем сделать для вас исключение. Вы не похожи на других. Но… при одном условии.
Я вскинула голову, встречаясь с её глазами.
— Вы больше не будете укрывать у себя в доме мужчин, не являющихся вашими мужьями. И не попытаетесь… расширить свой гарем.
Я едва заметно улыбнулась.
— Согласна.
Девочка прижалась ко мне крепче и вдруг, глядя на свою мать, робко спросила:
— Можно она придёт к нам в гости? Пожалуйста.
Я провела ладонью по её мягким волосам, вдыхая аромат, в котором всё ещё витал запах лечебных трав. Ее мать неохотно кивнула и она перевела взгляд на меня.
— Обязательно, — пообещала я тихо.
А потом, поглаживая её по голове, поймала себя на неожиданной мысли: будет ли моя дочь такой же? Такой же светлой, нежной, с сияющими глазами и храбрым сердцем?
И сердце затрепетало от предвкушения.
Глава 40
Я шагнула в первый зал и увидела их. Все пятеро. Они стояли точно там же, где я их оставила — будто и не сдвинулись с места. Келлар первым сорвался с места, глаза жадно скользнули по мне, будто проверяя — вся ли, цела ли.
— Виола, — выдохнул он. Остальные тут же подошли ближе. Их взгляды были тревожными. Настороженными.
Я кивнула. И, чтобы не давать им повода для паники, улыбнулась — мягко, устало, но по-настоящему.
— Всё в порядке. Нас не разлучат. Брак признан, пусть и с условием.
— С каким? — Саэт шагнул ближе, сжав губы.
— Мне запрещено брать новых мужей. И… укрывать у себя мужчин, которые мне не принадлежат. — Я развела руками. — Всё, конец моей коллекции.
— Ну, теперь ты наша, официально, — сказал Дрей, обнимая меня за плечи. — Только наша.
— Не думал, что мне понравится их решение, — усмехнулся Вэлк. Я прижалась к нему щекой и выдохнула:
Я фыркнула.
— Всё в порядке, — повторила я, стараясь не выдать, насколько вымотана. — Нас не разлучат.
Я успокоила их, как могла. На словах. Но руки дрожали, и только Келлар заметил это. Он тихо притянул меня к себе, укрыл своим телом от окружающего мира — и я наконец позволила себе выдохнуть.
— Пора домой, — сказал он, и я согласно кивнула.
Поездка была молчаливой, но в этой тишине было много чувств. Дрей держал меня за руку. Саэт всю дорогу смотрел в окно, но я видела, как дёргался его хвост — это значило, что он всё ещё злится. Или беспокоится. Или и то, и другое сразу.
Когда мы подъехали к дому, я невольно замедлила шаг. Сердце билось часто и странно — от усталости, от мыслей, от накопившегося.
Я вошла первой. И едва переступила порог — остановилась как вкопанная.
У самой стены, аккурат на мягком ковре, сидел он. Мой вредитель. Мой пушистый нахал, которого я не видела с тех пор, как сошла с корабля. Я не спрашивала, но была уверена, что они его отпустили на волю.
— Вы… — прошептала я, чувствуя, как у меня перехватывает горло. — Вы его вернули?..
Маленький зверёк поднял голову, пискнул — и бросился ко мне, ловко взлетая по ноге и взбираясь мне на грудь, как делал это раньше. Я поймала его, прижала к себе и вжалась лицом в его мягкий мех, уже не сдерживая радостный смех.
— Мы не могли оставить тебя без него, — спокойно сказал Келлар, снимая куртку. — Хотя очень хотели, если быть честными.
— Теперь он с нами. Официально, — добавил Риан и, выдержав паузу, хмыкнул: — На всякий случай — он не считается мужем. Пока.
Я засмеялась громче, по-настоящему, впервые за день чувствуя, что внутри теплеет.
— Самый лучший день, — прошептала я. — Даже несмотря на всё.
— Ещё не вечер, — подмигнул Вэлк, проходя мимо и касаясь пальцами моего плеча.
— Опять сюрприз? — прижала я пушистого к щеке.
— Скорее… продолжение, — хрипло отозвался Саэт, подходя ближе. — Того, что ты так яростно защищала.
Я посмотрела на Саэта, чуть приподняв бровь. Его глаза потемнели — в них плескалась та самая хищная тень, которую я уже узнала и научилась читать. Не опасность — притяжение. Глубокое, волнующее. Он шагнул ближе, пальцами убрал выбившуюся прядь с моего лица.
— Пойдём, — сказал он.
— Прямо сейчас? — я рассмеялась, но уже чувствовала, как в животе тает что-то сладкое.
— Ты что, думала, мы просто забудем, как ты решила приютить чужого мужчину и не предупредила нас? — отозвался Вэлк, входя следом. — Это требует… наказания.
— Или вознаграждения, — уточнил Риан, скрестив руки на груди и лениво облокотившись о стену. — Мы пока не решили. Но ты сама сделаешь выбор.
— Что? — я со смехом оглядела их. — Это шутка?
— Нет, — ответил Дрейан, подходя ближе. Его руки легли мне на бёдра, тёплые, уверенные. — Это благодарность. Или наказание. Или то, и другое одновременно. Всё зависит от того, насколько ты соскучилась по нам.
— А я соскучилась, — прошептала я, ощущая, как в груди становится тесно от волнения.
— Тогда идём, — Келлар протянул руку, и я вложила в неё свою, будто без колебаний.
В спальне всё было готово. Тот же приглушённый свет. Тот же запах — их, родной. Всё спланировали мои ранкары. Ух.
Пушистый зверёк остался в гостиной, даже он, похоже, понял, что сейчас не его время.
Меня поставили в центр комнаты, медленно обступили. Как хищники. Как те, кому я принадлежу.
— Раздевайся, — сказал Саэт.
— Медленно, — добавил Риан, и его голос был почти лаской.
Я тянула за ткань, снимая с себя платье — медленно, как просили. Под их взглядами моя кожа словно оживала, чувствовала больше, дышала иначе. Их дыхание становилось тише. И тише. И я уже знала — будет жарко.
