Кикеон? Конечно же, я о нем слышала. Дурманящий напиток Элевсинских мистерий. Великолепный, но тайный наркотик.
Впервые за сегодняшний вечер я колеблюсь. Наркотики? Я их не принимаю. Лишь однажды пробовала марихуану. Совершенно нелепый опыт. Меня тошнило, а комната кружилась перед глазами. Марк ощущает мою нерешительность.
— Все это законно, сделано из трав и диких цветов.
— Каких трав?
— Понятия не имею, Икс. Это мистерия. — Он печально улыбается.
Прислужница пристально смотрит на меня. Я ругаю себя за робость. Я же так далеко зашла! А теперь хочу узнать, в чем заключается четвертая мистерия, и я не могу потерять Марка. Не могу.
Беру чашу в руки, делаю глоток. Еще и еще. Напиток густой, слегка горьковатый на вкус, немного пряный. Как холодный глинтвейн. Совсем не отвратительный. Запрокидываю чашу и выпиваю все до последней капли. Марк проделывает то же самое, не отрывая от меня глаз.
— Все здесь пьют кикеон.
Начинается музыка. Ритмичные, пульсирующие африканские напевы. Узнаю мелодию, но не могу вспомнить название.
— «Missa Luba», — отвечает на мои мысли Марк.
Конечно же. «Missa Luba» — месса, записанная в бельгийской Африке десятки лет назад.
Идеальная музыка для нынешнего момента, ведь кикеон действует с невероятной скоростью. Мне уже что-то мерещится. Хватаю Марка за руку. На этот раз я действительно качаюсь из стороны в сторону. На коже проступает пот. Я даже немного испугана.
— Не борись с кикеоном, — шепчет мне Марк и нежно целует в бледную шею. — Представь, что ты в гондоле, piccolina, которая везет тебя по каналу в темноту. Теплую, сладкую темноту.
На мгновение останавливаю взгляд на его красивом, сдержанном лице. Затем поворачиваюсь и смотрю на другие красивые лица, знакомые мне. Кто это? Актер? Я сплю? Не уверена, ведь я вижу лица знаменитостей. А вот известный политик. Рядом с ним какой-то миллиардер, прославившийся в Интернете. Знаменитая модель. Еще один политик, американец, с женой. Всемирные магнаты и супермодели.
Мои руки ослабевают. Крепкой ладонью в шелковой перчатке Марк поддерживает меня. Все это напоминает роскошную эротическую вечеринку для богатых и знаменитых, но и самых влиятельных людей мира. Если я, конечно, не сплю, если это не галлюцинации, вызванные мощным наркотиком. Не знаю. У меня кружится голова.
— Мы можем выйти на свежий воздух?
— Конечно, — кивает Марк.
Подходим к окну, и я вдыхаю свежий теплый воздух лагуны. А когда поворачиваюсь, то понимаю, что Марк стоит возле молоденькой красавицы лет восемнадцати в ярко-красном бальном платье в стиле английского ампира. Улыбаясь, девушка обходит меня. Что она такое делает? Пытаюсь разглядеть. Она садится на колени позади меня, ее пальцы скользят мне под юбку. Девушка находит клитор и принимается ласкать его.
— Ты влажная, — говорит она.
Я смотрю на нее сверху вниз, затем перевожу взгляд на Марка.
— Да.
Красавица не перестает массировать мой клитор. Мы стоим рядом с группой танцующих людей. Застыли в неподвижности. Девушка поглаживает меня, пощелкивает, массирует большим пальцем. Смотрю на Марка.
Я просто таю, поддаюсь удовольствию и видениям. Ах! О да! Девушка очень симпатичная, но я понятия не имею, кто она такая. Слегка постанываю, не могу сдержаться. Она продолжаем меня гладить. Не хочу, чтобы она останавливалась. Как хорошо, как же хорошо! Но девушка улыбается и внезапно убирает руку. Слышу, как она удаляется, растворяясь в толпе. Я же вся вспотела. Близко, так близко… Где я?
— Марк, кто она?
Он качает головой.
— Да, мистерия, — шепчу я. — Знаю, это тайна. Марк, у меня такие странные чувства.
Лорд Роскаррик вновь берет меня за руку. Опираюсь на его плечо и ощущаю прилив желания. Мощное самозабвение. Хочу заняться с Марком сексом прямо здесь, перед всеми этими людьми. Сорвать с него шейный платок, эту накрахмаленную белую рубашку. Расстегнуть его бриджи Байрона. Мне слишком сложно сдерживать себя. Эти длинные кожаные сапоги так и манят меня.
Музыка очень громкая, почти болезненная для слуха. Понятия не имею, который сейчас час или сколько времени уже прошло.
Марк что-то шепчет мне на ухо, от него пахнет пряным вином.
— Не хочешь прилечь? Кикеон подействует еще сильнее, если ты приляжешь.
Не уверена, что смогу вынести более сильное воздействие кикеона. Но Марк прав: мне нужно прилечь. Перед глазами пляшут разноцветные огни, фрески будто оживают. Херувимы спускаются с облаков.
Пошатываясь, прохожу сквозь толпу людей. Марк ведет меня за руку. Вижу мужчин в военной форме и женщин в белых газовых платьях и коротеньких жакетах в стиле эпохи Регентства — жакеты Спенсера? — на фоне широко распахнутых окон. Кладбищенский остров вырисовывается на темном венецианском горизонте. Слева перед глазами покачивается большая деревянная лестница. Марк указывает в ее сторону, но я и так уже иду туда, держа его за руку.
Мне нужно подняться по этой лестнице.
Наверху Марк тормозит: перед нами открывается позолоченный розовый коридор. Нахожу широкую кровать в лиловой с золотом комнате. Я отпускаю руку Марка, захожу внутрь и ложусь на постель, сбрасывая атласные туфельки. Мы на третьем этаже? Теперь я вижу в комнате других людей. Встаю, чтобы уйти, но рядом тут же появляется Марк.
— Лежи… — бормочет он.
Делаю, как мне говорят. Ведь я действительно хочу полежать. Хочу, чтобы сверху лег Марк. Но вместо этого к кровати подходит молодая девушка и легким движением задирает муслиновое платье до талии, обнажая меня. Затем снимает наряд целиком вместе с браслетами. Девушке лет девятнадцать-двадцать, она одета в шелка и муслин, волосы убраны в красивую высокую прическу.
Лежу на кровати нагая и беззащитная. На мне лишь белые шелковые чулки и перчатки, а рядом лежит еще одна девушка. Она словно одета для экранизации «Гордости и предубеждения», а в руках держит длинный стеклянный фаллос.
Марк по-прежнему здесь. Стоит рядом.
— Марк?
— Прими, Александра, прими.
Я принимаю, принимаю, принимаю. Полагаю, что вторая девушка собирается засунуть фаллос в меня, но вместо этого она снимает с меня перчатки. Берет правое запястье и надевает на него наручник. Затем прикрепляет к металлическому изголовью кровати.
Смотрю на мужские и женские лица людей, что наблюдают за мной, пока меня приковывают к кровати. Затем то же самое происходит со щиколотками. На них надевают мягкие наручники. Теперь я крайне уязвима. Сама мысль, что я прикована к кровати, а на мне лишь белые чулки и все видят мою наготу, все эти люди наблюдают за мной и восхищаются, очень возбуждает, но и тревожит.
