Я знаю только то, что Лукас взял меня за руку где-то после ланча, и спустя часы я всё еще сжимаю его указательный палец. Знаю, что ему звонили из команды, звали к себе, а он ответил, что занят. Когда я в последний раз проводила так день, полностью «отключившись»? Не беспокоясь о соревнованиях, занятиях или о том, не затаила ли Пипсквик обиду за мой отъезд?
— Мне нужна твоя помощь сегодня, — говорит он.
Его пальцы играют с моими — расслабленно, будто я продолжение его тела. Я бросаю на него свой самый кокетливый взгляд в стиле «Так это теперь так называется?».
— Мне правда нужно...
Лифт останавливается. Появляется гигантский чемодан, а следом — высокий темноволосый мужчина, который тут же обнимает Лукаса.
— Здорово, дружище!
Лукас смеется: — Только ты мог притащиться за день до квалификации.
Я, может, и не слежу за плаванием, но я слежу за Лукасом, и этого парня я узнаю. Каллум Варди. Австралиец. Звезда баттерфляя. Похоже, они с Лукасом больше чем просто случайные знакомые.
— Твои здесь? — спрашивает Каллум.
— Не-а. Будут только на Олимпиаде. Цитирую: «Мы не можем мотаться на все твои мелкие заплывы».
— Боже, один в один мои. А ты... — Он поворачивается ко мне.
Его глаза, честно говоря, просто нелепые. Такие зеленые, что их можно винить в обезлесении восточного Мадагаскара.
— Я не Пен Росс, — торопливо вставляю я.
— Я знаю, милая. — Он выглядит заинтригованным. — Мы с Пен давно знакомы.
Его взгляд скользит к Лукасу, а затем к тому месту, где его рука снова сжимает мою.
— Мы знаем друг друга... хорошо.
У них с Пен был секс — вот что он имеет в виду. Я в этом уверена. Я ищу в лице Лукаса признаки ревности или раздражения. Нахожу только веселье.
— Ну... так что? — спрашивает Каллум.
Он переводит взгляд с меня на Лукаса, задавая безмолвный вопрос, который я не могу расшифровать. Лукас тут же качает голвой.
— Нет.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
— И что мне сделать, чтобы тебя переубедить?
Лукас улыбается: — Ровным счетом ничего.
— Жаль. — Лифт дзынькает, двери открываются. — Ладно, мне сюда. Выпьем после финалов, раз вы двое такие зануды.
Он исчезает в коридоре, и остаток пути я пытаюсь сформулировать подходящий вопрос, но всё вылетает из головы, когда Лукас вручает мне баллон геля для бритья и станок.
— Побреешь мне спину?
— Я и забыла, что вы, ребята, это делаете!
— Только перед крупными стартами.
Отсутствие волос на теле и омертвевших клеток кожи, видимо, помогает срезать пару сотых секунды в заплыве.
— А кто тебя обычно бреет?
— Гёста бреет мне спину и шею, а я ему. — Я смотрю на него непонимающе. — Густафссон? Он в нашей эстафетной команде.
— Нужно как-то по-особенному?
— Пока ты не отпилишь мне руку, ты не сможешь сделать это хуже, чем он. Или я.
— Как вообще можно плохо бриться?
— Лицо — нормально. Но остальное... здесь слишком много чертовых волос, Скарлетт.
— О-о-о. Бедный, невинный двухметровый младенец.
— Я не два метра...
— Это гипербола. Марш в душ, Снежный человек, — командую я.
Он удивленно вскидывает бровь, но я не отступаю.
— Серьезно, я сделаю твою кожу гладкой, как атласные простыни в борделе девятнадцатого века.
— Образно.
— Король посвятит меня в рыцари шведской империи.
— Как я и сказал...
— Но сначала душ. Нужно открыть поры.
Он придвигается ближе, возвышаясь надо мной, и затягивает меня в душ вместе с собой.
Двадцать минут спустя, после некоторых «глупостей» в душе, я сажусь на него верхом, пока он лежит лицом вниз на полотенце на полу, и начинаю долгий процесс. Забавно видеть его в моей власти, непривычно пассивного и расслабленного. Приятно заботиться о нем для разнообразия.
— Твои бедра сейчас глаже, чем процесс выборов в Дании. Гёста бы обзавидовался.
— Ты сегодня просто жжешь риторическими фигурами.
— И бритьем тоже. — Я работаю в тишине, размышляя. А потом: — Они встречались?
— Кто?
— Каллум и Пен.
Он смеется: — Нет.
— Перевернись, мне нужно сделать переднюю сторону бедер... спасибо. Значит, у них... что-то было?
— Секс, да.
— Оу. — Но когда? Хронология не сходится. — У вас когда-нибудь были открытые отношения?
— Нет.
— Тогда когда же она... — Я роняю бритву. — Вы были втроем...?
— Ага.
— О... вау.
Лукас приподнимается на локтях, явно находя мой шок забавным.
— Для человека, который не против, чтобы я связал её и запер в шкафу на неопределенный срок, ты удивительно легко скандализируешься.
— Ты прав. Чего это я строю из себя ханжу? — Я массирую висок. — Просто я удивлена.
— Почему?
— В списке ты писал, что... тебе не особо интересны групповухи.
Он садится — вихрь золотистой кожи и кубиков пресса.
— Так и есть.
— А Пен?
Он кивает: — Это было пару лет назад. Когда мы виделись всего несколько раз в год, было трудно понять, но когда стали жить в одном городе, осознали, что наша сексуальная жизнь так себе. Мы пробовали разное.
— С Каллумом?
— В том числе.
«В том числе».
— С какими еще «многими»? — Его глаза устремляются в потолок, он сосредоточенно считает. — Прямо настолько много, да?
Он пожимает плечами.
— У меня куча вопросов по логистике.
— Вижу.
— Все неприличные. И ни один не касается меня лично.
Он улыбается: — Давай, выкладывай.
— Как вы выбирали...?
— В основном это Пен...
— Возглавляла проект?
Он фыркает: — Она кого-то находила. Спрашивала, согласен ли я. Приходила ко мне, когда планы были построены. Какой-то парень из её группы. Трейси — он раньше был в команде, на спине плавал. Каллум. Другие.
— Всегда парни?
Он качает головой: — Было примерно поровну.
— И ты...?
Он кивает.
— И как?
— Было весело. Даже хорошо. Хотя мужчины меня не так привлекают, как женщины.
— Трагически гетеросексуален?
Тихий смех: — Ну, где-то около того.
Я подтягиваю ноги и кладу подбородок на колени. Как я об этом никогда не слышала? С другой стороны, кто бы мне сказал?
— Мне, пожалуй, нужен список причастных из Стэнфорда, а то я буду гадать каждый раз, когда с кем-то заговорю. Близнецы. Билли-техник. Тренер Сима. Доктор Смит.
Он прикусывает губу изнутри: — Никто из них, Скарлетт.
Я вздыхаю: — Знаешь, я бы хотела быть больше похожей на вас двоих.
— В каком смысле?
— Вы такие... рациональные. Никогда не ревнуете. Не думаю, что я смогла бы... делиться.
— Всё совсем не так просто, Скарлетт.
Я пожимаю плечами, заставляя себя уйти от темы, которая может очень быстро стать очень грустной.
— Перерыв окончен. Пока поры не закрылись, мы...
Его пальцы смыкаются на моем запястье.
— Я попросил тебя.
— Что?
Несколько мгновений он молчит, поигрывая желваками.
— Каждый человек, с которым у нас с Пен был секс, был её выбором, и я был не против. Но когда ты пришла в команду, я спросил её, может ли она к тебе подойти.
— Я... — Мои щеки полыхают. — Почему?
Но тут я вспоминаю кое-что, о чем не думала месяцами: слова Пен на барбекю у тренера Симы. «Я знаю, ты считаешь её горячей. Ты сам так сказал».
— Ты была красавицей, но дело не только в этом... Ты казалась такой тихой и сдержанной. У нас в Швеции говорят: «В тихом омуте...». Я не мог перестать думать, что ты что-то скрываешь. Что внутри есть секрет, который все остальные упускают. И... — Тихий смех. — Я был прав. Секрет был там. Такой же, как у меня.
Он смотрит на медленно заходящее солнце.
— Так что я спросил Пен о тебе. Это был первый раз, когда я сделал что-то подобное.
— И? — Удивительно, что мои связки еще работают.
— У тебя был парень, и на этом всё закончилось. Но она не забыла. Она знала, что ты мне симпатична, и поддразнивала меня этим в своей манере. Она всегда так делает с теми, кого любит.
