Тренер сначала упирался, но нехотя уступил при условии, что я продолжу тренировать синхрон на трех метрах с Пен.
— Это не навсегда, — сказала я ему. — Но Мэй говорит, что...
— Почему я чувствую себя обманутым мужем? — спрашивает тренер Сима.
Я стараюсь сохранить серьезное лицо. — Потому что миссис Сима спуталась с ландшафтным дизайнером?
— Потому что моя прыгунья вернулась домой, пропахнув другим тренером!
— Это неправда.
— Мэй твоя любимица. Ты на неё ставишь.
Я морщусь. — Это ваш сын научил вас этому слову?
— Не переводи тему.
Но если тренер Сима знает, на что я была способна до травмы, то Мэй лучше понимает, на что я способна сейчас. И это работает: бесконечные повторения, постоянные правки. Я становлюсь увереннее, и эта концентрация помогает заглушить шум в голове.
— Он вернулся, — говорит Марьям, заглядывая в мою комнату в следующую субботу вечером.
Я отрываю взгляд от домашнего задания. — Кто?
— Участник «Острова любви».
— Что?
— Сердцеед с акцентом.
Я моргаю. — Лукас?
Глухое «Ага», раздавшееся из-за её спины, сжимает мой желудок, как кухонную тряпку.
— Не знаю, льстят мне сейчас, — говорит он, закрывая дверь, — или разносят в пух и прах.
— С Марьям? Всегда второе. Без вариантов.
— Я каждый раз представляюсь. Она могла бы просто называть меня по имени.
— Нет, это не в её стиле.
Он стоит надо мной, и у меня перехватывает дыхание. Еще сильнее — когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня. От него исходит жар и спокойствие. Я тянусь к его губам, а потом прокашливаюсь.
— Я бы с радостью пообщалась, но мне нужно доделать тест.
Он кивает, как всегда понимающий. И произносит: — Потенциал действия, натрий, миндалевидное тело.
— Что?
— Ответы на три вопроса, которые тебе остались. — Он скрещивает руки и смотрит на меня в упор. — Что происходит, Скарлетт?
— Ничего. А что?
— А что? — Он усмехается, почти весело. — Ты в этом не сильна. Не больше, чем я.
— В чем?
— В играх в эти чертовы игры.
Он прав. Именно поэтому нам нравится структура. Соглашения и предсказуемость. — Я просто нагоняю учебу. Мы так близки к Pac-12...
Его пальцы обхватывают мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. — Я уехал отсюда две недели назад. Ты была счастлива, затрахана до беспамятства и наполовину... — Он обрывает фразу. Желвак на его челюсти дергается. — Ты в порядке?
Я киваю, но не могу выдавить ни слова.
— Эй, — говорит он, и его тон становится тяжелым от озабоченности. — Тебе не нужно притворяться. Не нужно придумывать дерьмовые оправдания. Это всего лишь я.
Меня будто душат. Нужно заставить себя замедлиться. — Пен... ей сейчас не очень хорошо.
— Понятно. Пен и её чертовы иллюзии. — Его тон ледяной. Гневный. — Она попросила тебя отойти в сторону?
— Нет.
— Нет. — Слово вылетает мгновенно, но сказано оно неторопливо. — Значит, сама так решила.
— Она моя подруга. — Я провожу ладонями по голым бедрам. — Не думаю, что она вынесет то, что мы с тобой...
— Мы с тобой? — Его улыбка кажется немного жестокой. — Да брось, Скарлетт. Что мы с тобой делаем? Ты готова, наконец, произнести это вслух?
Я смотрю на свои ноги. — Пока ей не станет лучше, может, нам стоит притормозить. Или сосредоточиться больше на... физической части наших отношений.
Лукас долго не отвечает. Когда я поднимаю на него голову, его взгляд оказывается всевидящим.
— Прямо сейчас? — спрашивает он.
— Что?
— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, притворяясь, что ты не тот человек, которого я чувствую ближе всех в этом гребаном мире, прямо сейчас, Скарлетт? Или в другой день?
— Я... если ты хочешь сейчас, мы можем...
— Я хочу. — Он звучит насмешливо, даже с оттенком презрения, но его рука нежна, когда он поднимает меня со стула. — Мне разрешено тебя поцеловать? — Его улыбка горькая. — Не будет ли это несправедливо по отношению к Пен?
Он толкает меня на кровать, лицом вниз. Его сила вибрирует во всем моем теле. Лукас стягивает мои шорты. Я чувствую жар его кожи на своей. Его пальцы запутываются в моих волосах, приподнимая голову, пока его вторая ладонь не оказывается перед моим ртом.
— Намочи её.
— Я... что?
Его хватка усиливается. — С каких пор мы задаем вопросы, Скарлетт?
— Я... прости.
Сильный шлепок по заднице.
— Если я говорю тебе что-то сделать, ты, блять, просто берешь и делаешь.
Я размыкаю губы, проводя языком по его ладони.
— Еще раз.
Я повторяю это снова и снова. Когда он решает, что ладонь достаточно влажная, он отстраняется. Я чувствую грубую джинсу, ритмичный стук его костяшек о мои ягодицы. Он просто дрочит, используя мое тело лишь как фон.
Его стон, когда он кончает, мне знаком. Я сжимаю бедра и прячу лицо в простынях. Матрас пружинит — он уходит? Нет, его футболка летит на пол. Он целует меня между лопаток. Его пальцы окунаются в семя у основания моего позвоночника.
— Знаешь, что мне нравится в том, чтобы трахать тебя? — спрашивает он.
Я качаю головой.
— Ты бы позволила мне всё, что угодно, верно? Ты доверяешь мне настолько. Ты просто идеальна.
Он размазывает семя по входу. Я дергаюсь. Вместо привычного, один палец надавливает внутри. Это ново.
— Лукас, я... — Я никогда этого не делала. Он знает это.
— Скарлетт. — Он крайне недоволен. — Что. Ты. Должна. Сказать?
— СТОП.
— Хорошая девочка.
Он нежен, но не слишком. Он смазывает головку члена, и ему требуется время, чтобы войти. Я превращаюсь в лужицу под ним.
— Нормально?
Я киваю. Он вошел не до конца. Он разводит мои ягодицы и издает хриплый стон, будто сам не ожидал, что ему это так понравится.
— Я хочу это сфотографировать.
Я кручу бедрами. Ладонь Лукаса ложится мне на висок, и я поворачиваюсь к ней, целуя его запястье.
— Но мне не нужно фото, потому что я никогда этого не забуду. — Он надавливает чуть глубже. — Всё хорошо. Ты в порядке. Еще чуть-чуть. Ты была создана для того, чтобы я тебя трахал. Слишком много?
Я киваю.
— Лгунья. Я дам тебе еще. Раз ты так сильно этого хочешь.
Я издаю одинокий всхлип. — Прости.
— Малышка. Всё нормально, если тебе хочется поплакать. Больно, да? Всё это так чертовски больно, а?
По-настоящему больно — отталкивать его.
— Лукас.
— Милая. Я здесь, чтобы собрать тебя, — шепчет он. — Трахнуть тебя на тысячу мелких кусочков, а потом сложить их обратно. Ты ведь этого хочешь, правда? Чтобы я тебя починил? — Он наклоняется к моему уху. — Хочешь кончить, детка?
Я киваю.
— Я мог бы заставить тебя ждать. Мог бы заставить тебя сказать мне всё то, о чем ты молчишь. — Его рука находит мой клитор. — Но я не стану. Знаешь почему? Потому что я и так уже всё знаю.
Взрыв удовольствия. Я срываюсь, сжимаясь вокруг него.
— Вот так, какая хорошая, красивая девочка. Будь паинькой и веди себя тихо, пока я закончу, ладно?
Он пульсирует и дергается, а потом мы просто лежим, восстанавливая дыхание. Затем он снова приподнимает мои бедра. Его рот оказывается там, язык ленивый и широкий. Оргазмы накрывают меня волнами.
— Тише, давай, Скарлетт, просто укуси здесь. Ты меня, блять, уничтожаешь.
Я улетаю. Идеально.
Позже он приводит меня в порядок. Укрывает одеялом. Не ложится рядом, а опускается на корточки у подушки.
— Чего ты боишься, Скарлетт?
— Всего.
— Когда дело доходит до того, что действительно важно, ты бесстрашна. Постарайся помнить об этом, хорошо?
Он целует меня в лоб и уходит. На следующей неделе начинается Pac-12.
ГЛАВА 59
Соревнования Pac-12 по плаванию и прыжкам в воду — это два отдельных мероприятия, идущих одно за другим. Мы с Лукасом уезжаем из города в разные интервалы, которые не пересекаются: пока он летит обратно из Сиэтла, я жду, когда один из помощников тренера отвезет меня в аэропорт, и пытаюсь решить, какой лак взять с собой на случай, если выкрою время сделать маникюр.
