— Парные узы не должны быть такими, — ворчу я.
Я плотно закрываю глаза и наклоняюсь, неловко прижимая губы к бинтам.
Мне не нужно спрашивать, сработало ли это, потому что в следующее мгновение под моими губами оживает сильный рот.
Я чувствую, как под бинтами уплотняется кожа, и мои глаза распахиваются. Древняя ткань начинают исчезать, его глаза мерцают молочно-белым, прежде чем вспыхнуть пронзительным оттенком синего. Я пытаюсь отстраниться, но мумия хватает меня, прижимает к себе, наши взгляды сталкиваются, он властно соединяет наши рты.
— Наконец-то ты проснулся, — произносит Себастьян так, будто комментирует грёбаную погоду, в то время как моё лицо приклеено к мумии.
Довольный стон вырывается из мумии, когда он наконец отрывается от моих губ и откидывается на золотом троне. Моё сердце бьётся, как у колибри, а мумия простирает руку, чтобы почтительно коснуться моего лица.
— Пара, — говорит мумия, его голос глубокий и многослойный, он с нежностью смотрит на меня, сжимая мою руку, словно желая притянуть ближе.
Он прекрасен: чёрные брови, сильный чеканный подбородок и орлиный нос. Его кожа имеет глубокий пурпурный оттенок, одновременно неземной и чужеродный, непохожий ни на что виденное мной прежде.
От него исходит сила, но его прикосновения нежны, и я не могу не выгибаться им навстречу.
Пусть Долорес подавится. Две пары куда лучше её единственного.
— Ты вызволишь нас отсюда или так и будешь сидеть, забавляясь с нашей новой парой? — спрашивает Себастьян с видом прекрасно раздосадованного человека, уперев руки в бока.
Я улыбаюсь своему новому мужчине-мумии, наслаждаясь ощущением его кожи на моей, когда он трётся лицом о мою шею.
— Надо ли мне напоминать, что один из нас всё ещё человек? Если эта проклятая пещера рухнет, мы будем заперты здесь на-хуй-всегда, — язвит Себастьян, не отрывая взгляда от потолка.
Глаза мумии становятся раскалённо-голубыми, и я чувствую, как магия струится, словно вбирая силу отовсюду разом. Его мощь непостижима. Он продолжает направлять к нам потоки магии, и у меня кружится голова от того количества, что он аккумулирует.
— На Бермуды! — провозглашает мумия.
Оглушительный звук раскатывается по залу, подобно грому, от которого твердеют соски. Мир погружается во тьму.
Глава 5
Хлоя Лэндри
Я медленно прихожу в себя, хмурясь от непривычной тишины, когда понимаю, что нахожусь не дома. Не может этого быть, потому что к этому моменту одна из моих младших сестёр уже орала бы, сводя всех с ума.
Я открываю глаза и останавливаю взгляд на Себастьяне, сидящем в кресле напротив и подбрасывающем в руке угрожающего вида нож. На нём новая одежда, но в том же стиле: белая рубашка из батиста и коричневые штаны, что делает его похожим на исследователя.
Я оглядываю комнату и замечаю белоснежную кровать с балдахином, на которой, видимо, и спала. Я заглядываю под одеяло и обнаруживаю, что на мне лишь мягкая льняная рубашка и больше ничего. Готова поручиться, что это Себастьян переодел меня.
— А, отлично. Ты проснулась, — Себастьян улыбается, поднимается на ноги и направляется ко мне, а я не могу не улыбнуться в ответ мальчишеской ухмылке, что озаряет всё его лицо.
Он достигает кровати, наклоняется и целует меня в лоб, пробуждая в моей груди волну тепла и нежности. Я встречалась со множеством мужчин за эти годы, но у меня никогда не было пары, я никогда не чувствовала этой властной потребности, что теперь, кажется, пронизывает всё между нами.
— Как ты себя чувствуешь? Хочешь пить? — он тянется к стакану на прикроватном столике, чтобы подать его мне.
Я отмахиваюсь, качая головой, беспокоюсь, понимая, что кого-то не хватает.
Широкая улыбка расползается по лицу Себастьяна, и он кивает в сторону открытого окна, впускающего в комнату лёгкий ветерок.
— Он ненадолго ушёл, но скоро вернётся.
Тягостное чувство сжимает грудь, когда я вспоминаю, как обрушился потолок и как я могла потерять их обоих… или вовсе никогда не найти.
Настроение взлетает, когда в комнату входит моя мумия, и уголки губ самопроизвольно ползут вверх при виде его. Он очень красив, когда не завёрнут в погребальные бинты. Его голова лысая и тёмно-фиолетовая, как и всё тело. На нём свободные белые штаны и такая же рубашка, похожая на пляжный наряд, расстёгнутая на груди.
— Ты проснулась, — говорит мумия, и его голос глубок и бархатист, а не всевластен, как прежде.
— Привет, — говорю я, краснея, когда он, подобно Себастьяну, подходит, чтобы поцеловать меня в лоб, а затем разглаживает брови.
— Здравствуй, — отвечает мумия, и его фиолетовое лицо расплывается в улыбке, когда он отстраняется.
— Меня зовут Хлоя, — представляюсь я, хотя мы уже, можно сказать, миновали первую фазу, а я и вовсе наблюдала, как он с Себастьяном достигли третьей.
— Меня называли многими именами, моя Хлоя, и ты можешь звать меня любым, какое пожелаешь, но более всего я известен под именем Аусар6, — произносит он с лёгким поклоном.
Я не могу не заметить, как играют его бицепсы под рубашкой, отчего у меня отвисает челюсть.
— Эм, а где мы? — спрашиваю я, пытаясь заглянуть за них к окну.
— На Бермудах, — с подмигиванием отвечает Себастьян, откидываясь на одну из колонн балдахина кровати.
Вспоминается, как Аусар говорил это перед тем, как я отключилась.
— Вы перенесли меня на Бермуды?
— Именно так, — Себастьян ухмыляется.
— Здесь мы в безопасности, ибо это место, куда я удалялся в поисках уединения до своего заточения. Позволишь взглянуть на твою руку? — обращается Аусар, и я поднимаю её, чтобы он мог осмотреть кожу. Он хмурится, но не прикасается ко мне, лишь качает головой. — Всё не должно было случиться таким образом. Браслет не должен был причинить тебе вред.
— Всё в порядке. Себастьян исцелил меня, пока мы были в гробнице, — говорю я, демонстрируя им своё неповреждённое запястье и одаривая обоих улыбкой.
— Что он пытается сказать, так это то, что мы никогда не желали бы причинить тебе боль, Хлоя, — говорит Себастьян, скрещивая руки на груди. — Магия не должна была вести себя так.
Я слегка улыбаюсь про себя, наблюдая, как Аусар проделывает то же самое, усаживаясь на матрас и прислоняясь к противоположной колонне кровати, продолжая беседовать с нами.
Я осознаю, что так может быть всегда. Эти мужчины — мои пары.
— Уверен, у тебя полно вопросов?
Я киваю и пытаюсь сообразить, с чего же вообще начать.
— Нам следует начать с самого начала, чтобы она знала всё, — вставляет Аусар.
Я одаряю его улыбкой и уютно устраиваюсь среди подушек, закутываясь в одеяло. Жаль, у меня нет попкорна.
— Да, пожалуйста. Я бы с радостью узнала всё о вас обоих.
— Тогда начинай, давайте послушаем историю, — говорит Себастьян, взбираясь на кровать и укладывая голову мне на бедро.
— Эоны7 назад мои предки прибыли на вашу планету и со временем пришли к власти над Египтом.
О боже мой, он и впрямь инопланетянин.
— Эта задача на какое-то время возлегла на плечи моей семьи. Моя сестра была прекрасной и кроткой душой, которая лишь желала любить животных и помогать несчастным, пока мой отец, к сожалению, не отдал её чудовищу. Мой отец был хорошим человеком и видел, как южные соседние царства постепенно захватывались. Военачальник из далёкой земли пришёл в Египет, стремясь покорить тех, кто не мог защитить себя, но дал понять, что желает получить в жёны Нефертити, мою сестру. Мой отец в моё отсутствие повелел сестре выйти за него замуж.
— Что с ней случилось? — тихо спрашиваю я, понимая, что это не будет сказкой, раз именно так я его нашла.
— Моим отцом легко было манипулировать, и советники уговорили его устроить брак сестры за моей спиной в надежде, что кровопролитие прекратится. Когда я узнал о содеянном, я отправился в цитадель военачальника, ожидая найти её и вернуть домой. Вместо этого она обернулась против меня в тот же миг, как я прибыл. За короткое время после замужества она встретила могущественную колдунью, главную советницу военачальника. Та извратила сущность моей сестры, превратив её из кроткой в жестокую и мстительную. Нефертити заточила меня в той гробнице, наложив проклятие, — говорит он, поникнув головой от стыда.
