— Спасибо, что притащил его сюда, — говорю я Леви.
— Оставлю это тебе, босс.
— Молодец.
Я наливаю себе бурбон и поднимаю второй стакан, глядя на Люка.
— Mais, нет. В прошлый раз после такого я оказался мордой в болоте.
Я невольно улыбаюсь.
— Я пойду. На следующей неделе идём рыбачить.
— Договорились.
— C’est la vie11.
Он кивает на лежащего рядом.
— Веселись с этим идиотом.
Он прав.
Любого другого за такое уже бы повесили в назидание.
Я поднимаю стакан.
— Laissez les bons temps rouler.
Пусть, блядь, хорошие времена продолжаются.
ГЛАВА 3
Тьерри
В идеально выглаженном сером костюме, с кубинской сигарой, зажатой между губами, Хулио расхаживает по комнате, заложив руки за спину. При росте метр семьдесят восемь он не выглядит особенно устрашающим, но однажды я видел, как он вонзил нож человеку в горло за то, что тот назвал его Джулсом12.
Один из его людей стоит у двери на страже, но я его игнорирую. Вместо этого, сидя за своим столом, я подавляю желание выбить из черепа тот взгляд «я тебя выебу», который на меня бросает Розовая Рубашка, сидя, словно ребёнок отправленный к директору, и прикладывая лёд к носу.
— Итак, ты говоришь, что он проявил к тебе неуважение и твое решение — разбить ему лицо?
Только из уважения к Хулио я первым разрываю этот взглядовой поединок, переводя внимание обратно на него.
— Он домогался одной из моих танцовщиц.
— И ты разбил ему лицо. Из-за какой-то шлюхи-танцовщицы? — губы Хулио кривятся в отвращении, он наклоняет голову, изучая меня.
Краем глаза я замечаю мерзкую ухмылку Розовой Рубашки и вдруг жалею, что не убил этого ублюдка раньше.
Лучше просить прощения, чем разрешения.
— Она лучшая танцовщица в этом клубе. Привлекает больше чаевых и клиентов, чем кто-либо другой. А значит — больше денег. — мой взгляд снова падает на Розовую Рубашку. — Если только она не занята каким-нибудь дешёвым ублюдком, который любит трогать, не заплатив.
Он подаётся тазом вперёд.
— Chupa mis bolas, puto!13
Хулио поднимает руку, заставляя этого мелкого ублюдка замолчать, из-за которого у меня дёргается палец на спуске. С тяжёлым выдохом Хулио щиплет переносицу, закрыв глаза. Он вытаскивает пистолет из кобуры сбоку и, даже не прицеливаясь, стреляет Розовой Рубашке в голову, разбрасывая куски мозга и кости по бледно-серому ковру моего кабинета и на такие же бледно-серые стены.
Я даже не вздрагиваю.
Вид того, как пуля разрывает человеческий череп не удивляет меня. Честно говоря, я ожидал большего. Хулио не глуп. Человек, который проявляет неуважение и привлекает столько внимания, — тот, кому нельзя доверять. А при тех деньгах, которые картель зарабатывает в последнее время, для неаккуратных киллеров нет места.
Пистолет всё ещё в руке, он машет им в сторону Розовой Рубашки, теперь обмякшего и истекающего кровью в кресле, и поворачивается к более крупному мужчине у двери.
— Позови кого-нибудь убрать это чёртово месиво.
С резким кивком тот достаёт телефон, а Хулио занимает свободное место рядом с телом.
— Lo siento14, мой друг. Возможно, придётся заменить ковёр.
Наклонившись вперёд, я наливаю два напитка и пододвигаю один Хулио.
— Не проблема.
Он одним глотком осушает стакан и протягивает его за добавкой, и я наливаю ещё.
— В наши дни трудно найти хороших людей.
— Могу представить.
— Поэтому мне придётся попросить тебя об одолжении.
Putain15. Я должен был увидеть это за километр, но был слишком отвлечён событиями вечера и даже не подумал о последствиях.
— У меня есть работа, которую я могу доверить только неуловимому Чёрному Волку.
Это прозвище заставляет меня внутренне застонать. Недостаточно того, что местные называют меня чёртовым оборотнем, так ещё и картель подхватил этот пафосный образ суперзлодея благодаря Хулио, который в начале моей криминальной карьеры использовал шрам из моего детства, чтобы заклеймить меня опасным киллером.
— Поскольку я лишился одного человека, мне нужно, чтобы ты его заменил.
Маленький параноидальный голос в голове говорит, что он всё это подстроил. Может, специально устроил, чтобы Розовая Рубашка по глупости пришёл в мой клуб с желанием умереть, чтобы у Хулио был идеальный повод отправить меня на дело.
Я уже пару лет не занимаюсь заказными убийствами. Перешёл к отмыванию денег, чтобы оставаться достаточно полезным и не стать трупом. Последнее задание чуть не убило меня — цель была предупреждена. С тех пор я держусь в тени, выжидаю момент, чтобы окончательно уйти из этого дерьма.
Но отказать ему — значит оставить уборщика вытирать уже два разорванных черепа.
— Трое мужчин, — продолжает Хулио. — Сейчас они укрываются в безопасном доме недалеко от Хьюстона. Ты должен устранить двоих и привезти третьего сюда.
— Транспорт?
— Да. Значит, тебе придётся купить машину. Все расходы, разумеется, будут оплачены.
— А третьего нужно оставить в живых?
— Да. Это личное дело моего работодателя. Он хочет чуть больше изящества, чем обычное «найти и устранить».
Его работодатель — некий таинственный капо картеля Матаморос, который, по слухам, живёт в роскошном охраняемом особняке где-то в Мексике и никогда не покидает его. Я никогда не встречал его лично, но по его приказу люди умирают жестоко.
— Ты хочешь сказать, что во мне уже нет прежней страсти?
Хулио усмехается и делает глоток.
— Я бы никогда не оскорбил твоё художественное самовыражение, но этот человек… он заслуживает более божественного наказания. Убери остальных двоих и не беспокойся о зачистке, но третьего привези ко мне. — Он проводит пальцем по стволу пистолета, лежащего на его бедре, его взгляд теряется в мыслях. — Не уклоняй моё сердце ко злу, чтобы совершать беззаконие с людьми, делающими неправду; и не дай мне вкушать их лакомства.
Наверное, цитата из Библии. Какими бы жестокими они ни были, картель чрезмерно религиозен и суеверен. Они вырвут человеку язык за неуважение к Господу с той же уверенностью, с какой убьют за кражу.
— Мой брат был священником. Я тебе когда-нибудь говорил?
— Нет.
Я знаю Хулио с восемнадцати лет, и он был чем-то вроде отцовской фигуры после того, как мой отец исчез. Жестокой, иногда непредсказуемой. Но я не могу сказать, что знаю о нём что-то личное.
— Он выходил из церкви после поздней мессы, когда подъехала машина и расстреляла его на лужайке. Я тогда ещё не был полностью в Матаморосе, но помню ту ночь, когда те люди, что его убили, стояли передо мной на коленях. С кляпами во рту. С руками за спиной. Я чувствовал присутствие брата так сильно, будто он просил меня пощадить их и отпустить.
— И ты отпустил?
Он качает головой, всё ещё глядя в пустоту.
— Я убил многих людей в своей жизни, но никто не страдал так, как те трое. С помощью местной ведьмы я сделал так, чтобы их души никогда не были спасены.
Суеверия, как я и говорил. Какой ещё современный преступник нанимает ведьму, чтобы освятить убийство?
— Они это заслужили.
— Возможно. — Он поднимает взгляд на меня. — Я понимаю, что прошу многого, но ты единственный, кому я доверяю это дело. Лучший. Жаль, что ты так хорош в цифрах, иначе я бы чаще пользовался твоими услугами.
Только благодаря моим отношениям с Хулио мне удалось перейти на работу с отмыванием денег, иначе картель заставил бы меня работать до самой смерти. Им всё равно. Я всего лишь ещё один слой защиты для босса.
Хулио смотрит на человека, продолжающего истекать кровью на ковёр.
— Он бы всё испортил, и началась бы война. Так что я считаю это большим одолжением для себя.
Он говорит это так, будто отказ — не вариант. Прямо передо мной лежит доказательство обратного — с пустыми глазами, которые ещё недавно, вероятно, представляли, как кого-то выебать.
