Репортеры оживленно переговариваются, когда вспыхивает всё больше камер. Арчер не вздрагивает от такого внимания, и я не могу сказать, что чувствую себя неловко. Я видела достаточно внимания к Джеку, чтобы понимать, во что ввязываюсь.
– Сколько тебе недель, Дарси? – кричит другой репортер.
Арчер собирается ответить, но затем останавливает себя, позволяя мне ответить.
– Чуть больше пятнадцати недель, – я улыбаюсь, когда Арчер обхватывает щеку, приближая свои губы к моим.
– Вы двое выглядите очень влюбленными, – кричит фанатка, когда Арчер выходит вперед, чтобы раздать автографы.
– Дарси – лучшее, что когда–либо случалось со мной. Иногда мне приходится ущипнуть себя, чтобы убедиться, что она действительно моя, – отвечает он. Искренность и трепет в его голосе, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, заставляют мою голову кружиться.
– Спасибо, что пришли сегодня. Я рад, что мы одержали победу, всухую выиграв у Филадельфии, – закончив с кепкой “Blades”, он возвращает её фанатке вместе с ручкой, а затем снова берет меня за руку, когда мы идем к его машине, чтобы отправиться на нашу обычную после игровую встречу в баре “Lloyd”.
– Где Эмма? – взволнованно спрашиваю я, когда мы заходим в приватную зону, всё ещё держась за руки.
Мы приехали намного позже, чем ожидалось, поскольку Арчер не позволял мне выйти из машины, и мои опухшие губы тому доказательство. Я отчаянно хочу встретиться с его сестрой, даже если это ненадолго, пока она в городе проездом.
Он указывает на темноволосую красавицу перед собой, разговаривающую с Дженной, Коллинз и Кендрой.
– Это Эмма.
– О Господи, – я останавливаюсь как вкопанная. – Она потрясающая. Мега потрясающая.
Арчер хихикает.
– У неё гены ее брата. А чего ты ожидала?
Я закатываю на него глаза.
– Я не знаю. Может быть, немного больше смирения.
Он громко смеётся, обнимая меня за плечи и подводя к Эмме. Мы не встречались на игре, так как она сидела рядом с парой друзей, но теперь, когда у меня появился шанс, моя внутренняя социальная бабочка готова воспользоваться этим в полной мере.
Арчер проводит рукой по волосам своей младшей сестры, привлекая её внимание к нам.
– Эмс, как дела?
Она оборачивается. Пронзительные голубые глаза, точно такие же, как у Арчера, привлекают моё внимание, наряду с высокими скулами и широкой улыбкой, которая напоминает мне Джулию.
– Эй! – пищит она, обвивая руками шею Арчера. – Я думала, ты не придешь; вы так долго добирались сюда. Либо это, либо вас обоих растерзали СМИ, – она морщится. – Я видела фотографии и видео; они были похожи на дикарей.
Я смотрю на своего мужа, который краснеет при воспоминании о тех грязных вещах, которые он только что сделал со мной в своей машине. Мы оба знаем, что СМИ – это не настоящая причина нашего опоздания.
– Мы немного отвлеклись, – он указывает на меня. – Это Дарси, но, полагаю, ты и так уже поняла это.
Когда Эмма заключает меня в свои объятия, кажется, что она встречала меня уже сотню раз.
– Теперь, когда я простила Арчера за то, что он не пригласил меня на вашу свадьбу, я рада познакомиться с тобой, Дарси.
Её взгляд опускается на мой живот, и она ахает. Она уже знает, что я беременна, но, думаю, увидеть это лично воспринимается по–другому.
– Можно? – спрашивает она, её ладонь нависает над моим бугорком.
– Конечно, – я хихикаю, поскольку она совсем не тратит время.
– Боже мой, ты уже чувствовала, как она брыкается? – спрашивает Эмма, когда Арчер отходит от нас, чтобы заказать напитки.
Коллинз, Кендра и Дженна собираются вокруг меня, каждая по очереди поглаживая мой животик.
– Пока нет, – отвечаю я. – Но мы надеемся, что скоро. Говорят, это может произойти в любое время после шестнадцати недель.
Эмма мягко кивает.
– Прости, что я не связалась с тобой раньше. На самом деле у меня нет другого оправдания, кроме того, что я одна из тех сумасшедших, которые путешествуют по миру, и, да…Мне вроде как нужно было отвлечься от семейных забот после того, как мои мама и папа развелись.
– Тьфу, развод родителей, – протягивает Дженна. – Я понимаю тебя, девочка. Неважно, сколько тебе лет, это дерьмо всё равно действует на тебя.
Я киваю, снимаю куртку и вешаю её поверх сумки.
– Мои родители развелись, когда я был подростком. Потом наша семья разъехалась по разным континентам.
Эмма склоняет голову набок, изучая меня.
– Если не считать твоего сексуального британского акцента, я понимаю, почему мои брат и мама так сильно любят тебя. В тебе есть это... – она щелкает пальцами, так сильно напоминая мне Арчера своими действиями.
– Je ne sais quoi10? – добавляет Коллинз, заставляя нас всех рассмеяться.
– Я думаю, это из–за твоих больших глаз, – размышляет Эмма. – Ты напоминаешь мне...
– Куколку? – Арчер заканчивает за неё, передавая мне моктейль версию Космо.
Я делаю глоток и закрываю глаза.
– Притворяешься, что это алкоголь? – спрашивает Дженна.
Я киваю, глаза всё ещё закрыты.
– Если я как следует постараюсь, клянусь, я смогу попробовать Куантро.
– Осталось всего шесть с половиной месяцев, и ты сможешь попробовать по–настоящему, – Кендра берет свой стакан с содовой и делает глоток. – Может быть, до тех пор мы сможем вместе оплакивать эту потерю.
Все головы поворачиваются в её сторону.
– Подожди, – объявляет Дженна. – Ты...
К моему разочарованию, Кендра качает головой.
– Нет. Но мы избавились от вратаря11, если вы понимаете, к чему я клоню, – она подмигивает, и Арчер целует меня в макушку, направляясь к парням. – Мы решили, что сейчас самое подходящее время, чтобы начать пробовать. Если у нас будет ребенок, я всё ещё буду достаточно молода, чтобы вернуться в форму и продолжить свою карьеру.
Я киваю вместе с Коллинз, но вижу, как в глазах Дженны на мгновение мелькает беспокойство. Я чувствую, что она чувствует себя так, словно её бросили, и это разбивает мне сердце из–за неё. Я всегда знал, что она добрая, заботливая и заслуживает любви, но та ночь, которую она провела в моей квартире, много для меня значила. Она из тех девушек, которые любят своих друзей яростно, но спокойно, не ища признания.
– Когда ты возвращаешься домой, в Филадельфию? – спрашиваю я Эмму.
Она пожимает плечами.
– Я не уверена, вероятно, в ближайшие пару дней. Прямо сейчас у меня небольшой отпуск, и я осталась у подруги в Нью–Йорке. Мы с ней учились в университете, и она большая поклонница “Blades”.
– Хорошо, дамы.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, когда Томми Шнайдер подходит к нам, ставит свой пустой стакан на столик рядом с собой и поворачивается в нашу сторону.
Последний раз я видела его после игры в частном баре для игроков и избегала разговоров с ним. Это первый раз, когда я встречаюсь с ним лицом к лицу, и он уже ведет себя как засранец, каким его описывали Арчер и Джек.
С его растрепанными каштановыми волосами и ещё более темными карими глазами я не могу отрицать, что он горяч. Россыпь веснушек на переносице полностью контрастирует с татуировками, покрывающими обе руки до кончиков пальцев.
Я оглядываю нашу молчаливую компанию и замечаю Дженну, которая отводит от него взгляд, делая глоток пива.
Томми, должно быть, заметил её реакцию, поскольку ухмыляется и изучает её, проводя языком по нижней губе.
– Привет, Дженна, – Томми преодолевает неловкое напряжение, почесывая подбородок.
Она поднимает голову, чтобы посмотреть на него, на её лице написано полное презрение.
– Привет.
Явно не тронутый её резким ответом – если уж на то пошло, то только ободренный, – Томми протягивает руку и берет стакан у неё из рук, нюхая содержимое.
