– О! – отвечает Дарси, её лицо озаряется волнением, когда она смотрит на меня. Она накрывает мою руку ладонью. – Ты это почувствовал?
Не плачь за обеденным столом, Арчер.
Когда Эмили снова пинается, Джон бросает лопаточку и мчится к нам.
– Я могу почувствовать? – спрашивает он Дарси, и я редко вижу в его глазах такие эмоции.
Фелисити и мама тоже встают со своих мест, и вокруг моей жены образуется круг.
Джон поднимает руку, обращаясь ко всем.
– Я спросил первым. Дедушка Джон хочет познакомиться с Эмили.
Словно следуя его указаниям или, может быть, просто чтобы ублажить моего требовательного тренера, Эмили снова бьет ногой, и его лицо загорается. Я знаю, что Джон познакомился с Фелисити, когда ей было тридцать девять, а Дарси и Джек были уже взрослыми. Незнакомый человек мог бы возразить, что, возможно, он хотел бы своих собственных детей, но по тому, как он защищает, обожает и оберегает своих пасынков, а также по гордому выражению его глаз прямо сейчас, я бы сказал, что он хорошо вписался и счастлив с такой семьей.
– Я так горжусь тобой, Дарси, – говорит Джон, и в его глазах появляется блеск, который никак не связан с луком.
Он отходит в сторону, и Фелисити кладет ладонь на живот дочери.
– Как всегда, – стонет она. – Все стараются для моего мужа, но стоит мне… – она замолкает, бросая взгляд на животик Дарси. – Вау. Она действительно невероятно активна, не так ли? Прямо как её мама.
Она оборачивается через плечо, чтобы посмотреть на Кендру.
– Но честно предупреждаю: вот этот, – она указывает на Джека. – Проспал большую часть моей беременности, включая все снимки. Было трудно понять, будет у нас мальчик или девочка – он вообще не шевелился, чтобы показать нам.
Не говори этого, Арчер. Не говори этого.
– Я имею в виду, я думаю, что части тела должны быть достаточно большими, чтобы их можно было увидеть на мониторе.
Джек поворачивается, чтобы посмотреть на меня, агрессивно приподняв бровь.
– Разведись с этим мудаком, Дарси. Нам не нужен такой негатив в семье.
– Я могу поручиться, что...
– Да, да. Я не хочу полномасштабной дискуссии о размере члена моего центрового, – быстро перебивает Джон Кендру, содрогаясь от этой мысли.
Смех наполняет комнату, когда Кендра, Джек и Фелисити помогают убрать со стола и подают десерт, когда я на мгновение встречаюсь взглядом с мамой.
Она наклоняется вперед, упираясь локтями в стол перед собой и подпирая подбородок одной ладонью. И когда она подмигивает мне, я точно знаю, что она говорит – она гордится мной, гордится тем, что я нашел девушку, которую хотел, и сделал её своей.
ГЛАВА 47
ДАРСИ
Много лет назад мама как–то сказала мне, что жизнь может раскинуть нам карты, которых мы меньше всего ожидаем. Важно то, что мы с ними делаем. Мы можем либо сбросить карты, либо извлечь максимум пользы из того, что у нас есть.
Последние несколько месяцев научили меня истинному смыслу этого утверждения. Сидеть рядом с Арчером Муром, моим мужем и отцом нашего будущего ребенка, я не ожидала, что жизнь в Нью–Йорке сложится для меня именно так.
Но это было предначертано звездами.
Когда я переехала в Бруклин, мне было больно, даже если я не показывала этого. Я боялась начинать новую карьеру после окончания университета и осуществлять свои мечты. Даже если я притворялась, что со мной всё порядке, это было совсем не так.
Я постоянно напоминала себе, что несколько лет назад, когда я была намного младше, мама сделала нечто подобное, когда осталась в Сиэтле и приняла трудное решение вести ту жизнь, которой хотела жить. В конце концов, у неё появились отличные друзья и она встретила мужа, о котором большинство женщин могли только мечтать.
В какой–то степени мне кажется, что я пошла по стопам своей мамы. Я всегда рассматривала время, проведенное ею в Сиэтле, как второй этап в её жизни, и, хотя я младше, чем она была тогда, когда познакомилась с Джоном, я не могу не испытывать схожих чувств.
Легче пытаться контролировать каждый момент своей жизни, потому что так дни кажутся более безопасными, предсказуемыми и страх перед неизвестным не закрадывается в них. Но если слишком осторожничать, то можно упустить новые возможности или людей, которые идеально подходят для вас и той жизни, которой вы действительно хотите жить.
Конечно, я мечтаю когда–нибудь открыть свою собственную редакторскую. Друзья, которые меня окружают в лице Коллинз, Кендры и Дженны, являются для меня настоящим источником вдохновения, поскольку они ежедневно преуспевают в своей карьеры.
Но прямо сейчас, в этот момент, ехать на вечеринку по случаю дня рождения моей подруги с ладонью мужа, лежащей на моём округлившемся животе, – это именно то, где я хочу быть. Я бы не стала менять карты, которые у меня на руках, потому что этот расклад идеален.
– Ты заставляешь меня нервничать, когда ты молчишь, куколка, – Арчер бросает на меня взгляд, когда мы направляемся к бару, который забронировал Сойер. – Я не думаю, что твой разум когда–нибудь останавливается, не так ли?
– Не совсем, – отвечаю я, когда он заезжает на парковку.
Припарковав машину, он протягивает руку и обхватывает мою щеку своей теплой, шершавой ладонью.
– Знаешь, теперь, когда у тебя есть я, ты можешь дать своим клеточкам мозга немного отдохнуть. Мы – команда, и мы вместе всё решим.
Я кладу свою руку поверх его, чувствуя, как мои плечи немного расслабляются.
– Пузырь ДАРЧЕР12 на самом деле так и не лопнул, не так ли?
Арчер изучает меня с интересом.
– Пузырь ДАРЧЕР? Я никогда такого раньше не слышал, – он наклоняется и целует меня в губы. – Но мне это нравится. Наш пузырь никогда не лопался, когда мы посвящали других в наши секреты, Дарси. Это лишь сделало нас сильнее. Я обещаю, что в нашей жизни всегда будет то, о чём будем знать только мы.
– Например? – спрашиваю я, моё сердцебиение учащается, когда он целует меня в подбородок.
– Например, то, как ты грызешь кончик карандаша, когда решаешь судоку. Или то, как ты подгибаешь ногу, когда стоишь у раковины.
Ещё один поцелуй, и я чувствую, как учащается мой пульс.
– Что я помешал с Гарри в тот день в баре. И что я ударил парня в августе, когда он лез к тебе, а потом говорил о тебе всякую чушь.
Я отодвигаюсь, разинув рот.
– Ты сделал что?
Он морщится, и на его высоких скулах проступает редкий румянец.
– В ту ночь, когда Сойер и Коллинз обручились...В баре, куда мы потом пошли, был парень, с которым ты флиртовала.
Я качаю головой, отчетливо вспоминая, кто он и что я его поцеловала. Честно говоря, у меня были все намерения вернуться к нему домой, как он и предлагал. Но когда он пошел в туалет, то так и не вернулся, и я предположила, что он передумал и постаралась не принимать это на свой счет. Думаю, в тот момент я пришла к выводу, что роль тусовщицы, вероятно, мне не подходит.
– Подожди... – я замолкаю, медленно складывая кусочки воедино. – Ты ударил его в туалете, не так ли?
Арчер чешет затылок, в его глазах появляется игривый, но умоляющий щенячий взгляд. Как будто его поймали за тем, что он жевал что–то, чего не должен был.
– Он нес всякую чушь о тебе. Это взбесило меня, и я ударил его в челюсть, – он снова морщится, крепко сжимая руль. Я чувствую его гнев даже сейчас, спустя месяцы после того, как он ударил его. – Никто не имеет права смотреть на мою девушку неправильно, не говоря уже о том, чтобы проявлять к ней неуважение. Я был убежден, что этот парень расскажет всё прессе. Но он не рассказал, и мне это сошло с рук.
Это неправильно, что мои стринги только что стали влажными?
– И это ты послал Лиама, не так ли? – спрашиваю я, не уверенная, что это сделал он, но начинаю подозревать, что исчезновение Лиама может быть связано с моим супругом.
Глаза Арчера расширяются, в них мелькает вспышка паники.
