– Откуда ты об этом знаешь?
Я пожимаю плечами.
– Не знала, пока ты только что не признался в этом. Он отстал, а это на него не похоже. Обычно ему нравится как можно больше морочить мне голову.
– Он гребаный придурок, которого я хочу втоптать в землю, но в то же время поцеловать и поблагодарить его за то, что он позволил тебе уйти, и всё это одновременно. Я ни за что не позволил бы ему вернуться в твою, в нашу жизнь.
Как я часто делаю, я склоняю голову набок, поддразнивая его с улыбкой.
– Ты действительно чертовски напорист, парень с бедрами. Ты ведь знаешь это, верно?
Он дерзко улыбается мне. Может, плейбоя Арчера давно нет, но что–то подсказывает мне, что его фирменная дерзость останется навсегда.
Я надеюсь, что это так.
– Готов поспорить, что в этом мире – точнее, во вселенной – нет никого, кто так относился к своим девочкам, – он проводит большим пальцем по моему животу. – Как я к своим.
– Если я выпью ещё одну мимозу, меня стопроцентно стошнит, – заявляет моя подруга.
Я толкаю стакан по барной стойке в сторону Коллинз.
– Я верю в тебя, детка. Ты выпила два бокала за весь вечер. К тому же, мне интересно, что представляет собой пьяная Коллинз.
– И мне, – Сойер подходит к своей невесте сзади и целует её в макушку. – Я хочу знать, насколько безумнее ты становишься, когда отбрасываешь все свои запреты.
Она закатывает глаза и берет стакан, делая робкий глоток. Я делаю то же самое со своей газировкой, наблюдая, как Арчер разговаривает с несколькими своими товарищами по команде.
– Последний день рождения в качестве Маккензи, – выдыхаю я через край своего бокала.
Она улыбается, в уголках её глаз появляются морщинки.
– Эзра выбрал себе костюм на прошлых выходных; по–видимому, он сочетается с костюмом его отца.
– Всё верно, – Сойер целует её в макушку, он без ума от неё, как и в ту первую ночь, когда впервые увидел свою будущую жену. – Я отчаянно хочу узнать что–нибудь о платье, но мне ничего не говорят. Я не знаю, как мне продержаться до июля.
Коллинз выбирается из–под Сойера и поворачивает голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.
– На мне не будет платья, ну, во всяком случае, белого, – она вздрагивает и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. – Представляешь меня в белом? Серьезно?
Прямо сейчас всё, что я могу видеть, – это лицо Арчера, когда открылись двери в комнату, где мы поженились, и то, как невероятно я себя чувствовала, надев что–то совершенно противоположное тому, что мне бы понравилось.
– Я думаю, тебе следует…то есть выбрать белое. Рискни.
Когда я глажу её по бедру, громкую музыку перекрывают крики.
– Какого хрена?! – говорит Сойер, уже пересекая половину комнаты, чтобы присоединиться к Арчеру, когда они оба направляются прямиком к Томми.
Я ставлю свой бокал обратно на стойку, Коллинз делает то же самое, и мы обе подбегаем к Дженне, которая теперь смотрит прямо в лицо Томми.
– Прости, но если ты собираешься нести чушь, тогда признай это, – выпаливает она.
Томми насмехается над ней, его угрожающие карие глаза сфокусированы на моей подруге.
Я готова вмешаться, как будто я могу что–то сделать, когда рядом с ней встает огромный – я имею в виду, чертовски огромный – парень. У него такие же темные волосы и карие глаза, как у Дженны, и он обнимает её за плечи.
– Это Холт, – шепчет Кендра рядом со мной.
Я не знаю, когда он присоединился ко мне и Коллинз. Очевидно, я была слишком сосредоточена на происходящем.
– Её брат? – спрашиваю я.
Коллинз медленно кивает с другой стороны от меня.
– Да. Он прибыл несколько минут назад. Он только что прилетел из Парижа. Он здесь на несколько дней, чтобы навестить свою семью, поскольку у них в сезоне небольшой перерыв.
Кендра цокает языком, когда Томми подходит к Холту.
– На твоём месте я бы, чёрт возьми, не делала этого, Томми, – шепчет она себе под нос. – Регбисты рождены для того, чтобы выводить людей из себя. Они зарабатывают этим на жизнь.
– Ты гребаный кусок дерьма, – выплевывает Холт в адрес Томми, хотя я не расслышала, какую чушь только что наговорил Томми.
Меня это не удивляет, поскольку его отец такой же. Думаю, каков отец, таков и сын.
Сначала я подумала, что Томми либо лучше оценил свои шансы, либо услышал предупреждение Кендры, сказанное шепотом, когда он засовывает обе руки в карманы брюк и поворачивается, чтобы уйти.
Я была неправа. Он просто хотел, чтобы Холт потерял бдительность.
Крики Дженны оглашают комнату, когда музыка смолкает через несколько секунд после того, как костяшки пальцев Томми врезаются Холту в челюсть, толкая его на стол позади себя и заставляя напитки разлиться.
– О чёрт, нет! – Арчер и Сойер немедленно заламывают Томми руки за спину, в то время как Джек занимает позицию прямо перед ним, преграждая ему путь к Холту.
Как брат Дженны держит себя в руках, чтобы не ударить в ответ, я понятия не имею. Что я точно знаю по учебе в университете, так это то, что игроков в регби не просто обучают навыкам игры, но и прививают им дисциплину и контроль с самого раннего возраста.
– Я не могу поверить, что он только что ударил его, – ахает Кендра. – О–он только что напал на брата Дженны.
– Я тоже, – соглашается Коллинз.
– Я могу, – добавляю я, качая головой, и они обе поворачиваются, чтобы посмотреть на меня. – Его фамилия Шнайдер.
ГЛАВА 48
арчер
В прошлом году я провел день Святого Валентина, бесцельно просматривая социальные сети Дарси, мучая себя, представляя, как она просыпается в чужой постели.
В этом году она моя жена и в нашей постели. Там, где всегда было ей место.
Когда я протягиваю руку и натягиваю одеяло на её живот 23–недельной беременности, я осторожно целую её над пупком. Эмили так же активна, как и тогда, когда мы впервые почувствовали её толчки, и я пристрастился к крошечным движениям под моей ладонью.
Я уже могу сказать, что она будет такой же дерзкой, как её мамочка. Лично я думаю, что она будет во всём похожа на Дарси. Её глаза, её волосы, губы, нос, щеки, подбородок…всё это. И я надеюсь, что она будет спать так же, как её мамочка, потому что это дерьмо сделает нашу жизнь намного проще. Дарси сказала мне, что до того, как мы начали вместе спать, у неё были беспокойные ночи, когда её мозг не мог остановиться. Я никогда не был свидетелем этого, слышу лишь тихое сопение, пока лежу и смотрю на неё, как сумасшедший, каким я и являюсь.
Хотя это не совсем так. Я не спал большую часть прошлой ночи по другой причине. Прошло много времени с тех пор, как я делал татуировку на бедре, и я забыл, как чертовски больно сразу после этого.
Технически, я не должен был делать её в середине сезона, но, когда тренер узнал, что я планирую, он закрыл на это глаза. Назовите это особыми семейными привилегиями или тем, что он слишком поглощен постоянными драками и проблемами, которые Томми продолжает создавать для команды. Я знал, что он плохой игрок, и он доказывает, что мы были правы. После драки на вечеринке у Коллинз Дженна перестала приходить на игры, отказываясь находиться рядом с ним в одном пространстве. Даже Сойер решил продлить свою карьеру ещё на один сезон. Он планирует уйти с поста капитана в межсезонье, но останется вместе с Дженсеном Джонсом, чтобы помочь стабилизировать порядок в команде.
Что касается моей новой татуировки, думаю, я мог бы подождать до межсезонья, но если вы до сих пор не поняли, что я самый нетерпеливый человек на планете, то, полагаю, вы вообще плохо меня знаете.
Что я хочу, то и получаю, а чего я хотел, так это 20–недельный снимок моей дочери, вытатуированный у меня на левой грудной клетке.
На улице едва рассвело, когда я откидываю остатки одеяла, и Дарси ерзает в ответ на прохладный утренний воздух, когда он касается её кожи.
