много, штук двадцать, и они уже окружали поселение, лениво поигрывая зазубренными кинжалами и обломками мечей.
Один, повыше ростом и в ржавых доспехах, видимо, вожак, выступил вперед.
— Мимаш! — просипел он, и его голос был похож на скрежет железа по стеклу. — Слышали, у тебя диковинка завелась! Рыжая бледнокожая! Выводи показывать! А то сами зайдем в гости... поиграть.
Ледяной ужас сковал мне живот. Они пришли за мной?!
Мимаш сделал шаг вперед, его спина была напряжена, как тетива.
— Убирайся, Гнилозуб, — прогремел он. — Моя диковинка. Не твоя.
— А мы думаем, что наша! — загоготал гоблин. — Мы тоже хотим... погреться у такого огонька!
Он сделал знак, и его банда начала сжимать кольцо. Завязалась перепалка, угрозы, оскорбления. Силы были неравны. Орки сильнее, но их было меньше, да еще и не все до конца оправились. Гоблины трусливые, но многочисленные, и они чувствовали слабину.
Страх во мне вдруг сменился чистой яростью. ЭТОТ самый момент? После всего, через что я прошла? После каменного стола, Лунной тропы, перевязок и ночей страсти? Чтобы какая-то зеленая мразь пришла и забрала меня, как вещь? Нет. Нет, черт возьми!
Я оглянулась по сторонам. Мои глаза упали на большой котел с только что приготовленным на обед наваристым бульоном. Он еще стоял на краю очага, вовсю булькая и издавая божественный аромат. А рядом... рядом лежала та самая синяя пыль — «измельченные кристаллы льда из пещер инеевых великанов», которую фолиант советовал для хрустящей корочки.
Идея родилась мгновенно, отчаянная и безумная.
Я выскочила из дома, схватила тяжеленный котел за ручки (адреналин творит чудеса) и с криком:
«Дорогу! Горячо!» — понесла его к передней линии.
Все — и орки, и гоблины — застыли в изумлении, глядя на рыжую бледнокожую, тащащую неподъемный котел.
— Вот ваша диковинка! Ловите! — крикнула я гоблинам и с силой выплеснула содержимое котла прямо на ближайшую группу нападавших.
Горячий, жирный бульон обжег их, заставив взвизгнуть от неожиданности и боли. Но это было только начало.
— Фолиант! Синяя пыль, сейчас же! — закричала я.
Книга, словно ждавшая этого момента, взмыла в воздух над моей головой, ее страницы залистали со скоростью света. «Страница 743! «Обжигающий град»! Бросай!»
Я зачерпнула полную пригоршню ледяной синей пыли и швырнула ее в лужу кипящего бульона у ног орущих гоблинов.
Раздался оглушительный шипящий звук, и воздух наполнился клубами пара. Бульон моментально закипел с утроенной силой, а затем... затем из пара, с противным свистом, начали вылетать и разрываться крошечные, но невероятно острые осколки льда! Это был настоящий шквал обжигающих капель и режущего ледяного крошева!
Гоблины, попавшие под эту адскую смесь, завизжали уже от настоящей боли и ужаса. Они отскакивали, обжигались, порезались, тыкались друг в друга, совершенно деморализованные этим магическо-кулинарным нападением.
Орки, на секунду остолбенев, пришли в себя первыми. Их ярость, подогретая моей неожиданной атакой, выплеснулась наружу. С боевым кличем они ринулись на растерянных и частично ошпаренных гоблинов.
Бой был коротким и жестоким. Пораненные гоблины быстро дрогнули и побежали, оставляя на земле нескольких своих и массу обронного оружия.
Когда последний гоблин скрылся в лесу, в лагере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием орков. Все они смотрели на меня.
Я стояла посреди площади, вся в брызгах бульона, с пустым котлом в руках, дрожа от перенапряжения.
Мимаш медленно подошел ко мне. Его взгляд скользнул по отступающим гоблинам, по ошпаренным землям, потом остановился на мне. В его глазах не было ни гнева, ни упрека.
Он не сказал ни слова. Просто протянул руку и... взял у меня тяжелый котел, отставив его в сторону. Потом его взгляд упал на мои руки.
Он издал низкое ворчание глубоко в груди, обхватил мою талию и поднял меня в воздух так, чтобы наши глаза были на одном уровне. И перед всем своим кланом, он притянул меня к своей мощной груди и сковал меня в таком страстном и одобряющем поцелуе, что у меня потемнело в глазах и перехватило дыхание. Это было клеймо воительницы.
Когда он отпустил меня, я еле стояла на ногах. Вокруг раздались одобрительные рыки и улюлюканья его братьев. Они смотрели на меня не как на диковинку или целительницу. Они смотрели на меня как на свою. Настоящую свою!
А у меня в голове стучала только одна мысль:
«Черт возьми, Людмила... Ты только что ведром супа разгромила банду гоблинов. Бывший муж нервно курит в сторонке».
Глава 10. Десять оттенков зеленого
Триумфальное возбуждение билось в воздухе. Запах крови и гари смешивался с ароматом того самого ставшего легендарным бульона. Гоблины были обращены в бегство, а я, Людмила из Саратова, стояла в центре лагеря, дрожа от адреналина, с обожженными руками и чувствуя на себе десяток взглядов, полных восхищения.
Мимаш что-то рявкнул своим братьям, и те, с громогласными одобрительными криками, принялись тащить на площадь столы, бочонки с темным элем и припасы.
Начинался пир в мою честь.
Меня усадили на почетное место рядом с Мимашем. Еду и питье подносили первым. Каждый орк, проходя мимо, так или иначе касался меня. Одни клали руку на плечо, другие проводили ладонью по волосам, третьи просто смотрели таким голодным взглядом, что по коже бежали мурашки.
Пир быстро набрал обороты. Звучали хриплые песни, рассказы о сегодняшней битве, где моя роль с котлом обрастала уже легендарными подробностями. Я сидела, пила крепкий мед и чувствовала, как волна тепла и странной власти разливается по телу. Эти дикари... приняли меня.
И вот в какой-то момент песня смолкла. Мимаш, сидевший рядом, положил свою тяжелую руку мне на затылок. Его взгляд медленно обвел братьев, собравшихся вокруг, и каждый из них замер, понимающе замолчав. Воздух натянулся, наполнившись одним-единственным желанием.
Мимаш первым поднялся с места, не отпуская меня. Его движения были медленными и полными неоспоримой власти. Он повел меня к центру главного зала, к самому большому и мягкому ложу из медвежьих шкур у потухающего очага. Остановился и обернулся к своему клану.
Одним движением он сорвал с меня платье. Я замерла, чувствуя на своей коже десяток голодных взглядов. Но это был не стыд, а пьянящее чувство собственной силы и желанности.
И тогда они подошли. Не толпой, а по очереди, как подобает воинам, соблюдающим иерархию и уважающим право сильного.
Первым был, конечно, Мимаш. Он был скалой, к которой я прижалась, чувствуя, как его сила переливается в меня. Его член нырял в мою мокрую сущность, раздвигая, упираясь и доставляя такое удовольствие, от которого срывало глотку.
Едва
