Наконец, мы входим в зал и пробираемся сквозь толпу, стараясь не попадаться на глаза с просьбами сфотографироваться или дать автографы, но я чувствую на себе телефоны и камеры, когда мы проходим. Марк не может никуда пойти куда — нибудь в городе без того, чтобы не подвергнуться обстрелу, и сегодняшний вечер не исключение. Люди начали делать снимки и пытались привлечь его внимание, как только мы вошли
Я изо всех сил стараюсь слиться с толпой, но надпись М. Картер у меня на спине яркими белыми буквами не помогает.
— Чёрт, братан. Тебя никогда не тошнило от этого? — стону я. Он ухмыляется.
— Не — а. Когда — нибудь я стану просто каким — нибудь старым мудаком, и это то, на что мне придется жить.
Я закатываю глаза и иду вперед со своим огромным букетом, когда кто — то пытается привлечь моё внимание вопросами о Мэгги. Я заставляю себя улыбнуться и кивнуть, но продолжаю идти. Марк быстро достает наши VIP — пропуска, которые позволяют нам пройти в отдельную секцию рядом со звуковой будкой.
Мы проскальзываем через барьер и обмениваемся рукопожатиями с несколькими техниками.
— Шейн Картер, верно? Муж Мэгги? — говорит один из парней, проходя мимо.
— Ага.
— Она великолепна. В ударе. Я никогда не видел ничего подобного, — он хлопает меня по плечу, и прежде чем я успеваю ответить, он оказывается в кресле за звуковым пультом, надевая наушники.
Марк толкает меня в плечо.
— Ты в порядке? Ты такой напряженный.
Мои нервы на пределе. Мои ладони вспотели, а мой обед застрял в пищеводе. Думаю, я нервничаю даже больше, чем перед самыми важными играми в моей карьере. Там я знал, что делаю. Здесь я просто должен сидеть, смотреть и ждать.
— Да, — выдыхаю я, когда температура поднимается до тысячи градусов. Всё, чего я хочу, — это увидеть Мэгги.
Свет тускнеет, и моя потребность увидеть её усиливается. Может я и далеко, но мне нужно видеть и знать, что с ней всё в порядке. Разговора с ней по телефону было недостаточно. Ещё несколько минут, и моим страданиям придет конец, и, в конце концов, она будет в моих объятиях.
Начинается музыка, танцоры быстро заполняют сцену. Через минуту или две появляется Дэнни, а затем Мэгги. У меня перехватывает дыхание, а желудок переворачивается при одном взгляде на неё. Ее блестящие голубые глаза сверкают, а от её улыбки моё сердце начинает биться быстрее.
Марк наклоняется.
— Я беру свои слова обратно. Езжай в штат Огайо. Я краду её у тебя.
Я даю ему подзатыльник, зная, что он не единственный в этом зале, кто смотрит на Мэгги с желанием. По крайней мере, с Марком я знаю, что он просто дразнит. Невозможно не смотреть на неё. Она яркая, как солнце, и я бы последовал за ней куда угодно.
Шоу переходит от одной песни к другой, танцоры меняются от одного номера к другому, и Дэнни и Мэгги выделяют больше всего. Должен признать, что мистер Хип — Хоп довольно потрясающий. Его сильные и отточенные движения, а также грация и плавность Мэгги — это действительно нечто.
Шоу продолжается, но довольно скоро музыка стихает, свет тускнеет почти до черноты, и я понимаю, что шоу, должно быть, почти закончилось. Начинается песня, которую я, кажется, слышал раньше. Она мягкая и завораживающая, а затем включается свет. Мэгги стоит посреди сцены одна, на ней пуанты и…моя майка.
— Вот дерьмо, — говорит Марк рядом со мной. — Чувак.
Мой разум замирает, когда она начинает двигаться. Я не могу думать, наблюдая за её движениями, прыжками и поворотами. Я словно в трансе. Песня о том, о том, как терять и заново находить. Если майки недостаточно, то песня помогла. Это для меня. Она снова говорит мне, что у неё есть я. Она выгравировала это на моём кольце, а теперь и на моём сердце. Она нашла меня. Всё это время, всю мою жизнь, я был потерян, а она осталась и помогла мне найти выход. Она вытащила меня из тьмы и вывела на свет, показав мне, что такое любовь. Настоящая любовь. Та, что остается навсегда.
Слёзы текут по моим щекам, и когда музыка стихает, она останавливается посреди сцены, следы слез остаются на её макияже. Толпа взрывается, и я ухожу.
Я протискиваюсь сквозь ограждение, бросая вызов любому, кто встанет у меня на пути. Я нахожу боковую дверь, ведущую за кулисы, и, к счастью, охранник узнает меня и пропускает.
Я игнорирую взгляды и проскальзываю за кулисы, стараясь не путаться под ногами, но мне нужно найти Мэгги. Публика ликует, когда музыка заиграла снова, и я могу только надеяться, что окажусь в нужном месте, когда она сойдет со сцены.
Я прислоняюсь к стене, глядя на букет, наполненный колокольчиками, которые напоминают мне о её глазах, в то время как моё тело напрягается от волнения. Моё сердце учащенно бьется в предвкушении того, что я смогу увидеть её, прикоснуться к ней. Когда я поднимаю взгляд, она там, прихрамывая уходит со сцены, вытирая слёзы, всё ещё стоящие в глазах. У меня есть всего мгновение, чтобы рассмотреть её, прежде чем она замечает меня, и всё остальное не имеет значения. Она — это всё.
Она останавливается как вкопанная, моргает, а затем, прихрамывая, бежит. Я роняю цветы и подхватываю её на руки. Её ноги обвиваются вокруг меня, и она снова плачет. Я обнимаю её, поддерживая.
— Всё в порядке. У держу тебя, — я никогда в жизни не был так счастлив, и это чувство ново. Она обнимает меня так крепко, что я не могу дышать, но я действительно умру счастливым человеком.
— Что ты здесь делаешь? — её голос дрожит, когда она шмыгает носом.
— Я не пропустить это. Я так горжусь тобой. Ты сделала это, и ты была…
Она снова шмыгает носом.
— Не могу поверить, что ты здесь. Я так сильно хотела, чтобы ты был здесь.
— Ш — ш–ш. Я знаю. Мне жаль.
— Мэгги. Нам нужно, чтобы ты вернулась к финалу, — кричит кто — то рядом с нами. Не обращая на них внимания, она отстраняется, она берет моё лицо в руки и просто смотрит на меня. — Мэгги, — снова слышим мы.
— Подождите минутку, — предупреждает она, я всё ещё держу её. — Я не знаю, могу ли ходить, — говорит она, сдерживая слёзы. Я опускаю её.
— Можешь. Ты почти закончила, — я наклоняюсь, чтобы осторожно развязать паунты. Снимая один пуант, я вижу, что её ступня покрыта волдырями и кровью. Я проверяю, что её лодыжка всё ещё туго перевязана, и она судорожно втягивает воздух. Я перехожу к другой ступне, и она выглядит так же плохо. Встав на ноги, она стягивает мою майку через голову и протягивает её мне, в то время как кто — то дает ей юбку, чтобы она натянула её поверх черного трико.
— Мэгги, — слышим мы снова, на этот раз более настойчиво. Она хватает моё лицо и быстро целует.
— Не смей двигаться.
Я улыбаюсь, когда она осторожно уходит, поглядывая на меня через плечо.
— Я здесь, — говорю я, видя, как у неё скатывается ещё одна слеза.
Я слышу рев толпы и знаю, что она получает овации, которых заслуживает. Через минуту музыка снова становится громче, и она возвращается, падает в мои объятия, и я уношу её прочь. Мы выходим в коридор, и Мэгги направляет меня в свою гримерную.
Я закрываю дверь, желая хоть секунду побыть с ней наедине. Я опускаю её на пол, все ещё поддерживая.
— Я не могу поверить, что ты действительно здесь. Я так сильно скучала по тебе. Я знаю, это смешно. Прошло всего пару дней, но эти последние дни были… — она не заканчивает и снова обнимает меня. — Марк здесь?
— Да, я уверен, что он нашел там пару поклонниц, с которыми можно пофлиртовать.
Мэгги смеется, не отпуская меня.
— Я готова убраться отсюда. Потом будет ещё много всего интересного, но я умираю с голоду, мне нужен в душ, и я хочу заползти в постель, — мне нравится всё это, особенно та часть, которая касается постели. Мэгги начинает собирать свои вещи и вдруг ахает.
— Что такое? — спрашиваю я.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, готовый помочь во что бы то ни стало.
— Повернись, — она толкает меня. — Ты…на твоей майке моё имя?
Я поворачиваюсь к ней лицом.
— Я подумал, что кому — то давно пора это сделать.
