Эта мрачная праздничность разжигает что-то внутри меня, и впервые, несмотря на мою интровертность, я почти чувствую себя частью этого загадочного маленького острова.
Пробираясь сквозь поток машин, Бри паркуется у обочины, где мужчина раздаёт маски каждому прохожему.
Маски в виде черепов животных.
Некоторые похожи на птиц, как маски чумных докторов, другие — лишь половина волчьей пасти. А некоторые козлиные, с длинными закрученными рогами, возвышающимися сверху.
Сердце грохочет у меня в груди, и я глубоко вдыхаю через нос, стараясь не привлекать внимание Бри к буре, разворачивающейся внутри меня.
Вот бы сейчас выпить таблетки.
Они всегда притупляли острые края реальности, делая её чуть более выносимой.
— Мы просто подождём здесь и будем следить за грузовиком Люка.
Бри осматривается, наклоняясь к рулю и выглядывая в пассажирское окно.
Крик с заднего сиденья вырывает моё внимание из толпы, и мы с Бри одновременно оборачиваемся, обнаруживая Джастина, свернувшегося клубком на сиденье. У окна стоит мальчишка постарше, судя по росту и юным чертам, виднеющимся под верхней половиной волчьей маски. Он смеётся, показывая Джастину когтистыми пальцами, пытаясь напугать его.
Схватив фигурку, которая, видимо, является одной из игрушек Джастина, из подстаканника между нами, Бри швыряет её в окно, и та с глухим ударом врезается в стекло, пугая мальчишку.
— А ну проваливай отсюда!
Мальчишка убегает, но вопли и плач Джастина не прекращаются. Чем больше мимо проходит людей в масках, тем сильнее его истерика.
— Tataille! Tataille меня заберёт!
— Джастин, всё хорошо, малыш. Успокойся. Всё будет хорошо.
Его очки падают на пол заднего сиденья, и его заметно трясёт от ужаса перед густой толпой.
Я не могу его за это винить. И смотреть на него в таком состоянии тоже не могу.
Когда Бри тянется назад, пытаясь его успокоить, я кладу руку ей на плечо.
— Ему здесь нельзя оставаться.
Мне, вероятно, тоже, но сейчас это уже не имеет значения. По какой-то причине Люк решил, что встретиться здесь — хорошая идея.
— Я не оставлю тебя одну.
— Со мной всё будет в порядке. Он в ужасе. И, наверное, совершенно вымотан после сегодняшнего. Ему здесь нельзя оставаться.
Пронзительные крики немного стихают, но Джастин всё ещё дрожит, рыдая и пытаясь спрятать лицо.
— Ты уверена?
Поджав губы, я киваю.
— Я подожду Люка. Езжайте.
Очередной крик с заднего сиденья заставляет меня вздрогнуть.
— Пожалуйста.
Притянув меня к себе в объятие, Бри тяжело выдыхает.
— Дай мне знать, что с тобой всё хорошо.
— Обязательно. И пожалуйста, обязательно обратись в полицию из-за того, что произошло сегодня ночью.
Ещё один крик заставляет меня открыть дверь, и Бри кивает, прежде чем снова положить руку на дрожащую ногу Джастина.
— Всё хорошо, малыш. Мы уезжаем. Мы поедем к тёте Ние, хорошо?
Всё ещё всхлипывая, он кивает, крепко зажав руками уши.
Я выхожу из машины, захлопываю дверь и дрожащим выдохом выпускаю воздух.
Собравшись с силами, я слегка улыбаюсь и машу, пока она отъезжает от бордюра и скрывается вниз по улице.
Сглотнув, я поворачиваюсь — и сталкиваюсь с мужчиной в половинчатой волчьей маске и плаще.
Он протягивает мне птичью маску, которая, кажется, сделана из папье-маше, а не из настоящей кости.
Я надеваю её, чтобы скрыться.
— Bonne soirée!90 — кричит он мне вслед, когда я отхожу.
Не желая отходить далеко от главной улицы, я замедляю шаг, выискивая потрёпанный Шевроле, который, я очень надеюсь, скоро появится.
Господи, это идиотизм, Люк! Почему именно здесь, из всех возможных мест? И как, чёрт возьми, он собирается найти меня в этой толпе, когда все в масках?
Хотя многие в костюмах, некоторые пришли и в обычной одежде, как я, но даже они остаются неузнаваемыми.
Мужчина из проходящей мимо пары наклоняет голову в знак приветствия, на нём козлиная маска-череп. Потирая пальцы у бедра, я сглатываю внезапную сухость в горле.
Тошнотворное чувство поднимается в животе. Я игнорирую его, всматриваясь через маленькие отверстия маски в поисках грузовика Люка.
Кожа влажная от учащённого дыхания, ударяющегося о бумажную поверхность маски.
Я сосредотачиваюсь на машинах. Людях. Масках.
Их слишком много.
Как насмешка над убийством.
Головокружение накрывает меня, и я врезаюсь в уличную мусорку, успевая удержаться, прежде чем упасть вместе с ней.
— Ты в порядке? — спрашивает голос, и, повернувшись, я вижу козлиный череп.
— Minou, minou.
Судорожно ахнув, я обхожу мусорку и продолжаю идти, даже не отвечая.
Мир вокруг начинает шататься.
Люка нигде нет.
Через отверстия маски я вижу только море черепов.
Слишком много.
Лицо влажное от собственного дыхания, я моргаю, пытаясь смахнуть слёзы с ресниц.
— Люк! — кричу я, в панике. Ищу. Чувствуя, как тревога поднимается из какой-то чёрной ямы в животе. — Люк!
Чья-то рука тянется ко мне, но я резко выдёргиваю руку и вскрикиваю.
Обернувшись, я вижу пожилую женщину без маски, на лице которой читается сочувствие.
— Ты в порядке, chère?
С яростным кивком я отступаю от неё.
Толпа становится плотнее.
Смыкается вокруг меня.
Всё теснее и теснее.
Мне нужен воздух. Мне нужен воздух!
Моё внимание цепляют столы для пикника вдоль канала, где сидят несколько пар.
Гораздо менее тесно, чем на улицах.
Быстрыми шагами я проталкиваюсь сквозь толпу к ним и задираю маску на макушку. Поток прохладного воздуха обрушивается на влажную поверхность моей кожи, и я жадно втягиваю столько воздуха, сколько могу, сквозь тугой кулак, сжавший мои лёгкие. Хрипя и кашляя, я спотыкаясь спускаюсь по пологому склону холма к пустому столу и хватаюсь за него, чтобы удержаться. Дрожащей рукой я растираю лоб, отчаянно пытаясь восстановить дыхание. Требуется добрых десять минут, прежде чем хватка отпускает, тело успокаивается, и тихое журчание воды привлекает моё внимание к узкому каналу.
Где, чёрт возьми, Люк?
Наконец обернувшись, я осматриваю немногочисленных гуляк вокруг.
Мужчина стоит на вершине склона в козлином черепе.
В отличие от варианта из папье-маше, его маска больше, детали острее.
Направлена на меня.
Одетый в серый костюм и брюки, это определённо не Люк.
И в тот момент, когда он делает шаг в мою сторону, я резко разворачиваюсь на пятке и бегу.
ГЛАВА 41
Тьерри
Жгучая боль пронзает мою руку, пока я вывожу машину на главную улицу в сторону Грешники & Святые. Я ожидал неприятностей, забирая Веронику с точки встречи, особенно учитывая, что решил встретиться в Матаморосе, чтобы убедиться, что с её первым перевозчиком не возникнет проблем на пограничном контроле, так что перестрелка не стала таким уж сюрпризом.
Трое мужчин — конкурирующий картель, полагаю — взяли Веронику на прицел в тот самый момент, когда она вышла из машины перевозчика к моей. Первому перевозчику разнесло мозги по Лас-Америкас 91 прямо перед детьми, продававшими апельсины у дороги. Я убрал одного из стрелков, но не раньше, чем пуля скользнула по мне. К счастью, двое людей её отца, следовавшие позади в другой машине, погнались за остальными, позволив нам безопасно пересечь мост.
И ради чего?
Избалованная дрянь всю дорогу только и делала, что ныла, как ей неудобно на заднем сиденье Lincoln92, который я взял для этого задания. Как только мы выехали за пределы Хьюстона, я остановился на стоянке, где убедился, что сквозного пулевого отверстия нет, и кое-как обработал рану аптечкой, купленной в автомате.
— Ты когда-нибудь ел ortolan93? — спрашивает она с заднего сиденья, прерывая мои мысли, откинув голову назад после того, как втянула какой-то неопознаваемый порошок с тыльной стороны ладони. Следы всё ещё остаются на её верхней губе.
