мальчишка, каким, по сути, и является, но кто вернётся через четыре года? И мне ещё не понятно, кто режиссер всей этой трагедии. С главными героями я разобрался, но кто режиссер? Кто получил в результате главный приз, Оль? Подумай об этом.
Я замерла. Единственный человек, который получил то, что хотел… Тагир! Но этого не может быть! Нет! Я даже думать об этом не хочу, иначе просто свихнусь.
- Запиши мой телефон, на всякий случай.
Голос Степана вырвал меня из ада моих мыслей. Быстро забила номер Артамона под именем «миллион-на-миллион». Я знала, что Тагир отслеживает, с кем я общаюсь и кому звоню. Не стоит его злить.
- Мне пора, Оль. Я постараюсь сегодня-завтра связаться с ним.
- Как он? - тихо спросила я, уткнувшись в чашку чая.
- Херово, Оль. Херово.
* * *
Я ехала обратно, погрузившись в свои мысли. Фраза, брошенная Степаном о режиссере, не давала мне покоя. Но даже если так, даже если предположить, что за всем этим стоит Тагир, его не было там, когда всё случилось. Он уже ушёл к тому времени. Не он заставил Виктора поступить так, как тот поступил. Не он спал со Златкой и отправлял мне видео. Не он отдал меня Антону. Не он бросил меня в ресторане.
Вик просто сбежал, даже не вдаваясь в детали того, что произошло! Но почему же тогда сердце не хочет его отпускать, продолжая учащать пульс, стоит мне только подумать о нём. Почему я каждый раз ловлю себя на мысли, что боюсь произнести его имя вслух, когда он приходит ко мне во сне, терзая моё тело. Хорошо, что Тагир сейчас не занимается со мной любовью, четко выполняя все предписания врача, я помню, что было, когда я в момент экстаза назвала его именем Витьки. Я люблю его и ничего не могу с собой поделать. Жду его, как собака своего хозяина, и боюсь его возвращения.
- Ольга Валерьевна, мы приехали.
Голос Аслана заставил меня вынырнуть из своих мыслей. Я открыла дверь и вышла из машины. Подняла голову, вдохнула морозный воздух, в котором уже ощущалось приближение весны.
- Я вам сегодня ещё нужен, или могу ставить машину в гараж?- спросил телохранитель Тагира.
- Спасибо, Аслан, на сегодня ты свободен. Я останусь дома.
Обхватив себя руками, поднялась по ступенькам и вошла в дом. Тагир жил с размахом. Его дом больше напоминал дворец с мраморными колоннами, широкой лестницей и лепниной на потолке. Дорого-богато. Я поднялась на второй этаж и, пройдя по длинному коридору, зашла в свою комнату. До недавних пор комната у нас была одна. Тагир просто не отпускал меня от себя ни на минуту. Но как только врач произнёс первый раз фразу «половой покой», он тут же перенёс все мои вещи в соседнюю комнату.
С этих пор меня преследовал его голодный взгляд. Моё тело реагировало на него соответственно. Стоило ему только задержать свой взгляд на моей груди, как соски тут же болезненно сжимались, трусы становились мокрыми, по телу проходила знакомая дрожь возбуждения, и дыхание становилось рваным.
Это было похоже на непрекращающуюся пытку. Не выдержав этого, я вчера, краснея от смущения, задала несколько вопросов Тамаре Семёновне касательно фразы «половой покой». Её ответ поставил меня просто в тупик. Половой покой не предусматривал полный отказ от интимной близости, просто ограничивал в том, что касалось прямого проникновения. И Тагир это знал очень хорошо. Я видела, как удивилась врач, когда на её вопрос, а знаю ли я, что мой муж в прошлом был врачом, я удивлённо покачала головой. Причём не просто врачом, а торакальным хирургом с блестящими перспективами.
Стоя у окна, я поймала себя на мысли, что ни черта не знаю ни об одном из своих мужчин. И если с Виком я уже не могла ничего исправить, то с Тагиром это нужно было сделать немедленно. И помочь в этом мне мог только один человек, его сестра Мадина.
Достав телефон, я набрала её номер и договорилась о встрече через час у нас дома.
Ровно через час Мадина уже влетела в двери, на чём свет костеря всех подряд. Она была младше Тагира на четырнадцать лет, и он больше относился к ней как к дочери, нежели как к сестре. Они рано остались без родителей, и её воспитание целиком легло на его плечи. Два года назад она вышла замуж и недавно стала матерью, но это ничуть не умалило её непосредственности и бесшабашности. Вот и сейчас, стряхивая с норковой шубки невидимые
