меня вперед, когда мы поднимаемся в комнату.
Нас встречают тона, сложные картины на стенах и пухлые кожаные диваны. Здесь есть отдельное пространство с кроватями и шкафами, а еще своя мини-кухня с баром.
У простых смертных нет таких удобств, по сути — это квартира для преподавателей. которую пацаны получили, пользуясь привилегиями.
Внезапно у меня рождается идея тоже поселиться здесь, потому что при мысли, что завтра придется ночевать в моей квартире в городе, вдали от Полины, нутро прописывает «стоп».
— Тебе как всегда медовый? — Фил кидает стальные кубики «льда» в роксы.
— Сразу двойной, — скидываю с себя пиджак.
Мы некоторое время молчим, даю другу угомонить тревожные мысли в тишине.
Вопреки ожиданиям Илай присоединяется к нам достаточно быстро. Он врывается в помещение непривычно взъерошенный, явно не ожидая встретить здесь нашу посиделку.
— Разгоняем? — предлагает Фил, приподнимая бутылку.
— У меня завтра дебаты. Свежие мозги нужны, — отрицательно вертит головой. — Дамиану бы тоже бухать поменьше.
— А у меня иммунитет, мы с Софи с детства на виноградном соке вместо молока, — отмахиваюсь.
— Кстати, Буш, твоя сестра еще рисует? — вдруг спрашивает Илай.
— Наигралась уже вроде, теперь она поет, а что?
— Она может подсказать мне кое-что по гаджетам для рисования?
— Скину тебе ее номер, спроси. Ты тачкам кисточки предпочел? — салютую ему бокалом.
— А ты нормальному обществу — водиться с челядью? — подъебывает, переводя стрелки на меня.
Забава у нас с ним такая — стебать друг друга.
— Мир — это шведский стол, выбираю закуски по настроению.
— Поэтому ты так лобзался с этой борзой? Кстати, я тут на досуге почитал кое-что занятное в интернете…
Мои ноздри недовольно напрягаются. Мне нахрен не надо перетирать те события с друзьями.
— Не та ли это Баженова, чей отец Виктор Баженов несколько лет с твоим судился? — теперь он чокается со мной в воздухе своим стаканом воды, довольно улыбаясь одними глазами.
Илай говнюк, но он тот, кто всегда возвращает с неадекватных небес, где мне показалось, что Полина позволяла себя обнимать, на бренную землю, где она — всего лишь копия своих родителей.
Пойдет на все, чтобы выкрутиться из ситуации, и даже чувства изобразит.
— Это часть плана, — тушу негодование огненным напитком. — Ей должно быть больно. Хочу уничтожить ее медленно.
Осталось убедить в этом себя.
— Мда? — он приподнимает уголок рта. — Что ж, тогда предвкушаю.
— Как и я предвкушаю знакомство с твоей невестой. Когда нам выпадет честь лицезреть избранницу голубых кровей? — тыкаю Илая в самое больное место, в его насильно выбранную семьей пассию.
— Тогда, когда окружение свое вычистишь, Бушар, — отстреливается он в нашей словесной дуэли.
— Заебали, — устало комментирует Фил. — Поехали погоняем, сегодня не прёт здесь находиться.
Кроет парня.
Единственный трезвый Белорецкий без разговоров поднимается, крутя на пальце ключи от своей ламбы:
— Только не заблевать мне салон на виражах, джентльмены.
Когда мы, хорошенько подбуханные прихваченным в тачку пойлом, возвращаемся в кампус, Академия крепко спит.
Охрана пропускает без вопросов, и мы ковыляем в общагу.
Пацаны падают по кроватям, а я, чуть пошатываясь, решаю, что будет отличной идеей разбудить Баженову и еще раз напомнить ей, чтобы больше не вываливала сиськи в таком платье.
Почему?
Потому я что запрещаю, блядь!
Да, так и скажу! Вперед!
Ик!
8. Полина
Что ты натворила?
Пока ничего, но сейчас, кажется, совершу убийство!
— Кренделек, вот ты где! — ко мне проталкивается Марк. — Все окей? Ты какая-то бледная, будто призрака в этом замшелом замке увидела.
Ага, Бушара, призрака, который высасывает душу.
— Я просто умираю с голоду! Я, оказывается, весь день ничего не ела… Хотя в моем случае это даже полезно.
— Прекрати, а! Вечно вы, девки, себе дурь в голову вобьете. Нормально ты выглядишь, очень даже аппетитно с таким-то декольте, — беззлобно шутит он. — Идём, посмотрим, чем здесь кормят.
— Вот блин! Не надо было Дашку слушать, говорила я, что оно слишком открытое.
Марк по-джентльменски отодвигает для меня стул, занимаем место у края стола поближе к публике «попроще».
— Созванивались с Дашей, значит? Сказала ей, что я здесь? — лукаво спрашивает он.
— Нет, Марк, ей и так все нервы с поступлением вымотали. Вряд ли новость о нерадивом бывшем порадует ее, — смеюсь и натягиваю кепку ему на глаза, — не будем нагружать ее бедное сердце. Вот поступит и увидит.
— И то правда… Давай поухаживаю за тобой, чем дама изволит отужинать?
— Ммм, давай жареную утку и тарталетки с инжиром, — ароматы специй будоражат обонятельные рецепторы, и мой рот наполняется слюной.
По телу разносится приятное тепло, а беседа с Марком раскрашивает вечер.
Естественно, больше всего меня радует отсутствие Дамиана, с меня будто невидимые оковы снимают.
Расправляю плечи, знакомлюсь с парой девчонок-новичков, встречаю свою бадди Машу, и обмениваюсь с ней своими идеями о составлении расписания.
Система такова, что за несколько лет обучения студентам необходимо набрать определенное количество баллов.
Для этого я должна пройти обязательные дисциплины и несколько элективных, то есть, самой определить, что я буду изучать в дополнение к основному курсу.
— Честно, глаза разбегаются! — выдыхаю мечтательно.
— Не бери слишком много предметов в первом полугодии, — Маша перекрикивает шум праздника, — тебе нужно привыкнуть к нагрузке, а еще, как стипендиатка, ты обязана активно участвовать в жизни Академии: соревнования, выставки, дебаты, благотворительные акции… Ты что-то умеешь?
— Ну, раньше я танцевала… Подумывала в театральный заглянуть. Да, и на работу устроиться не мешало бы.
Маша смотрит на меня недоверчиво:
— Смотри, чтобы нагрузка на учебе не сказалась, иначе быстро в рейтингах вниз улетишь. Ты же знаешь, что на занятиях студенты распределяются не по курсам, а по предметам?
— Все курсы вперемешку, что ли? — округляю глаза.
— Да, и твои конкуренты за лучший рейтинг — это каждый из присутствующих. Например, на политологии у Малиновского могут сидеть, как перваши, так и старшие курсы. Будешь недостаточно готовиться — более опытные студенты просто задавят тебя. Не думай, что учителя не сравнивают учащихся при выставлении оценок. Сравнивают, еще как.
— Да уж… Но я готова! — бодро улыбаюсь. — За этим я и приехала!
Приехала вставать на ноги и ставить на них свою семью, точнее то, что от нее осталось.
Пока не знаю, как, но верю, что найду ответы именно здесь — в колыбели сильнейших предпринимателей и общественных деятелей.
— На празднике тоже задерживаться не советую, запоминаться профессорам лучше на занятиях, а не на тусовках.
— Правила хорошего тона, поняла. Спасибо, Маш!
Моя бадди прохладно-вежливо кивает, будто не хочет сближаться, а просто хорошо выполняет возложенную на нее роль помощницы.
Что ж, наверное,
