Мне хотелось оборвать самоуверенный поток его речи и сообщить ему, что такие богатые юноши, как Дориан, оставляют позади себя след из разбитых женских сердец. Но я держала язык за зубами и слушала его с почтительным выражением на лице.
— Времена нынче смутные, — продолжал сэр Уолтур. — Благодаря усилиям моего сына и его солдат нам пока удавалось сохранять мир. Но де-Роли — коварные черти, и они продолжают сеять раздор. Так что это только вопрос времени, когда нам придется столкнуться с открытым мятежом.
Его сообщение меня шокировало. Моя жизнь проходила исключительно в стенах замка, и я даже не догадывалась, что правление короля имеет под собой такое шаткое основание.
— Дориан достаточно юн, чтобы радоваться перспективе кровопролития. Я доверяю его умению сражаться, но не могу отогнать мысли о том, что он может не вернуться с поля боя. Мне было бы намного легче смириться с такой перспективой, если бы он оставил после себя наследника. Если произойдет самое ужасное и его убьют, он должен что-то оставить после себя. Вы меня понимаете?
Я кивнула, думая о том, что такая реакция будет самой правильной, хотя я до сих пор не поняла, каким образом вся эта история может иметь отношение ко мне.
— Я исполнил свой отцовский долг и нашел Дориану девушку, на которой он мог бы жениться. Это была дальняя родственница моей покойной супруги. Несколько лет назад они обручились, и свадьба должна была состояться этим летом, сразу после того как девушка станет совершеннолетней. Но увы, нам сообщили, что ее унесла лихорадка. Все остальные женщины, которых я рассматривал в качестве возможных невест, уже вышли замуж или обручились. Я собирался расширить поиски, как вдруг Дориан пришел ко мне с предложением. Он назвал вас.
Значит, эта идея исходила от самого Дориана. Я по-прежнему не понимала почему.
— Служанку, тем более вашего возраста, нельзя считать той женщиной, которую я хотел бы видеть женой своего сына, — продолжал сэр Уолтур. — Однако до моего сведения дошло, что ваше происхождение не такое уж низкое, как я полагал.
Сэр Уолтур наблюдал за мной своими большими, немного навыкате глазами, сверля взглядом, вынуждавшим людей уступать его требованиям. Он знал. Он знал, что я отпрыск принца Бауэна, и это было единственной причиной, по которой он дал согласие на этот союз.
— Я никогда не говорила о своем происхождении, и у меня были на то веские основания, — заторопилась я. — Я умоляю вас никому о нем не говорить, даже королю и королеве.
Если бы правда о том, что принц Бауэн приходится мне отцом, выплыла наружу, я рисковала бы потерять все, что имею. Доверие королевы Ленор, мое положение при дворе, дружбу Розы.
— Я согласен с тем, что мы не должны разглашать эту информацию. А что ответите мне вы?
Моим первым побуждением было сказать, что я недостойна такой чести. Что-что, а напускать на себя смирение я умела превосходно.
Но, глядя на высокомерное лицо сэра Уолтура, я ощутила, как мое подобострастие улетучивается, сменяясь гневом. Сэр Уолтур состряпал весь этот план, нисколько не считаясь с моими собственными предпочтениями. Он ожидал от меня безусловного согласия, рассчитывая, что я рассыплюсь в благодарностях и стану целовать ему ноги. Но я не собиралась этого делать. Я почувствовала, что все мое тело охватывает какая-то бесшабашность. Казалось, оно пытается сбросить сдержанность, которую я привычно носила как доспехи. Это было то же самое ощущение, которое я испытывала, покидая ферму, твердо вознамерившись создать для себя новую жизнь. Это же чувство посетило меня, когда я лежала на том лугу в объятиях Маркуса, готовая отбросить осторожность и благонравие. Это чувство с легкостью одолевало здравый смысл, настойчиво требуя воплощения.
Я улыбнулась сэру Уолтуру самой нежной из своих улыбок и произнесла:
— Но я не могу согласиться выйти замуж, не услышав, что думает об этом мой будущий супруг. Прежде чем я дам вам ответ, я должна поговорить с Дорианом.
Я не сомневалась в том, что моя грубость вывела его из себя, но мне было все равно. Выходя из покоев сэра Уолтура, я решила, что, перед тем как найти Дориана, я должна разыскать того единственного человека в замке, который знал правду о моих родителях. Я ведь была уверена, что этот человек никогда меня не предаст.
* * *
Я без стука ворвалась в комнату миссис Тьюкс. Она сидела у стола и писала в конторской книге, и мое неожиданное появление заставило ее вздрогнуть.
— Как вы могли? — воскликнула я.
Хотя меня распирало от ярости, мой голос походил на тоненькое поскуливание.
— Элиза, возьми себя в руки, — деловито отозвалась она.
За годы работы ей часто приходилось иметь дело с бьющимися в истерике служанками, и она отлично знала, как ей себя вести. Отложив перо, она взяла меня за плечи и решительно усадила на табурет перед камином. Сама она расположилась в кресле-качалке передо мной и наклонилась вперед, сложив ладони на коленях.
— А теперь рассказывай, что все это означает? — ласково произнесла она.
— Сэр Уолтур, — ответила я. — Он знает обо мне и принце Бауэне. Вы же сами сказали, что эту информацию необходимо сохранить в тайне.
— Да, я так говорила, когда считала, что это может представлять для тебя опасность, — кивнула миссис Тьюкс.
— Но об этом не знает даже королева! — воскликнула я. — Какое до этого дело сэру Уолтуру? И что нужно от меня Дориану?
Миссис Тьюкс откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди. Она смотрела на меня с хорошо знакомым мне выражением на лице. Оно говорило о том, что она прекрасно знает этот мир. Таким же взглядом она заставляла умолкнуть юных служанок, осмелившихся поставить под сомнение мудрость ее приказов.
— Я понимаю, что ты шокирована, и готова сделать на это скидку, но ты должна понять, что тебе выпала невероятная удача. Я ожидала, что ты будешь меня благодарить, а не возмущаться.
Я в замешательстве смотрела на нее.
— Да, это я предложила тебя в качестве возможной жены для Дориана, и я рада, что это сделала. Ты думаешь, твоя мама хотела бы, чтобы ты осталась незамужней? Я знаю, что у тебя была несчастная любовь. Но она бывает почти у всех женщин. Тем не менее мы встаем и идем дальше. Когда тебе было лет двадцать, ты могла заполучить хорошего мужа. Но ты отгоняла от себя всех мужчин, которые проявляли к тебе интерес. Как ты думаешь, что происходит с незамужней женщиной, когда она стареет? Что будет с тобой, когда ты станешь недостаточно проворной, чтобы ухаживать за королевой? У тебя нет ни семьи, ни собственного дома. Конечно, может, тебе удастся отложить достаточно денег, чтобы поселиться в меблированных комнатах. Может, у тебя даже будет достаточно денег, чтобы есть пару раз в день. Но разве тебе не хочется лучшей участи?
Возможно, я считалась старой девой, но никто не назвал бы меня старой. Я никогда не задумывалась над тем, что будет со мной через двадцать или тридцать лет. И сейчас, задумавшись над словами миссис Тьюкс, я осознала, что в замке нет пожилых служанок. Ну конечно же. Жилье и еду предоставляли только тем, кто мог работать. Если ты начинала задыхаться, взбираясь по лестнице, а руки уже не могли крепко держать поднос, тебя прогоняли. И что тогда?
— Я расскажу тебе, как все было, а ты погоди меня судить, пока я не закончу, — снова заговорила миссис Тьюкс. — Вчера Дориан подошел ко мне в Большом Зале и с этой своей широкой улыбкой заявил: «Миссис Т., у меня есть проблема, решить которую можете только вы». — Он рассказал мне, что отец заставляет его жениться, и поинтересовался, не могу ли я подсказать ему подходящие кандидатуры. — «Вам известно обо всем, что происходит при дворе, гораздо лучше, чем моему отцу», — добавил он, и это действительно так. Я упомянула нескольких леди подходящего возраста и происхождения, и он как будто задумался, но я видела, что он уже перебрал и отверг все эти варианты. Я не знаю, что заставило меня назвать твое имя. Оно вырвалось у меня мимоходом, почти случайно, но он мгновенно оживился.
Моя напряженно выпрямленная спина постепенно расслабилась, и я слушала ее, стараясь не пропустить ни слова.
— Я совершенно точно помню, что он мне сказал: «Я давно к ней присматриваюсь». Можешь себе представить, чтобы человек, занимающий такое высокое положение, как Дориан, сказал такое о тебе! Но с мужчинами так случается довольно часто. Женщина, которая быстро сдается, теряет всю свою прелесть, в то время как та, которая сторонится мужчин, остается для них притягательной. Я допускаю, что ты самая привлекательная женщина при дворе, которую ему не удалось прибрать к рукам.
— По понятным причинам! — возмущенно вставила я.
— Он всегда был мерзавцем, — согласилась миссис Тьюкс. — Но он повзрослел и задумывается о своем будущем. Представь себе, что значит быть невесткой королевского советника!
