— У нее все хорошо? — поинтересовался он любезным тоном придворного.
— Она вышла замуж и уехала из города несколько лет назад.
Я решила ничего не сообщать ему о ее муже. Такой человек, как Дориан, вряд ли счел бы кузнеца отличной партией.
— И вы больше ничего о ней не слышали?
Я покачала головой.
На мгновение лицо Дориана затуманилось разочарованием. Он отвернулся, глядя во двор, где готовилась к отъезду группа всадников. Они толкались и шумели, но если Дориан и намеревался быть одним из них, он явно передумал, потому что вскоре все его внимание было обращено на меня.
— Она всегда хорошо о вас отзывалась, — сказал он.
— О вас ей тоже было что сказать.
Он хохотнул, и меня потрясла эта неожиданная веселость. Он надо мной насмехается, — мелькнула мысль.
— Могу себе представить. Петра никогда не ходила вокруг да около. Это меня в ней всегда восхищало.
— Похоже, она восхищала вас недостаточно, чтобы сделать ее своей женой.
Дориан пристально смотрел на меня. Улыбка исчезла из его глаз. Стоя так близко, я видела, что походная жизнь оставила на его лице свой отпечаток. Но это его не портило, а скорее наоборот. Хорошенького мальчика, вскружившего голову Петре, я привлекательным не находила, но этот Дориан заслужил право держаться с достоинством настоящего рыцаря.
— Я не хотел причинять боль Петре, — ответил он. — Мы были молодыми и глупыми. Мы говорили о браке как двое опьяненных любовью детишек. Совершенно не думая о будущем.
Годами я считала Петру жертвой коварства Дориана. Но что, если он говорил правду? Что, если давая ей обещания, он в них искренне верил?
— Я с малых лет во всем слушался отца, — продолжал он. — Я делал все, что он мне говорил. Когда я был мальчишкой, он выбирал мне товарищей и лошадей, и я знал, что, когда наступит время, он выберет мне невесту. Но как любой упрямый юнец, вообразивший себя мужчиной, я заигрывал с желанием ослушаться его. Но у меня так и не хватило на это смелости. Во всяком случае, тогда. Но сейчас все иначе.
Он взял меня за руки.
— Элиза, я буду говорить напрямоту. Больше всего моему отцу хотелось бы устроить мне брак с подходящей девушкой из богатой семьи. Но на этот раз я сделал свой выбор самостоятельно.
— Вы выбрали меня. Но почему?
— Я уверен, что мы подходим друг другу. Вы знаете, как устроен королевский двор, и сможете позаботиться о себе, если меня призовет воинский долг. Я не создан для того, чтобы быть идеальным мужем, но я могу пообещать вам уважение, положенное всем членам нашей семьи.
Его загрубевшие от поводьев и оружия пальцы ласкали нежную кожу моих запястий.
— Ты согласна?
Это нисколько не напоминало признание в любви, которое в моих мечтах произносил мой будущий супруг. Но он не соблазнял меня лживыми обещаниями, и возможно, это было гораздо ценнее любой поэзии.
— Я недостойна вашего предложения, — произнесла я.
— Слова истинной леди, — расплывшись в восхищенной улыбке, отозвался он. — Мне случалось видеть, как женщины гораздо более благородного происхождения позорят своих супругов. С тобой мне это не грозит.
Его ладони переместились на мою талию, постепенно привлекая меня все ближе.
— Если ты согласишься, мы могли бы стать мужем и женой еще до уборки урожая.
Его бедра прижались к моим, а его сильные руки легли мне на спину, прижимая меня все крепче, пока наши тела не слились воедино. У меня кружилась голова, но он держал меня так крепко, что упасть в обмороку меня не было ни единого шанса. Наклонившись ко мне, Дориан поцеловал мой лоб, затем щеку, затем губы. Я закрыла глаза и отдалась волне ощущений, заливших мою кожу, исключая любое сопротивление. Хотя я считала, что чары Дориана на меня не действуют, его прикосновения вызвали в моем теле сладостную негу. Мой пульс участился, и меня захлестнуло неукротимое желание ответить на его поцелуи. Высвободив руки, я провела ладонями по его спине вверх, затем вниз. Сквозь юбки я чувствовала его мускулистые ноги, и это ощущение ослабляло жалкие остатки моей решимости не уступать.
Дориан медленно отстранился, удивленно улыбаясь.
— Могу я истолковать это как согласие? — поинтересовался он.
Краснея и не глядя ему в глаза, я кивнула, запоздало испугавшись собственной смелости. Дориан взял меня ладонями за щеки и поднял мое лицо вверх. Сначала я решила, что он надо мной смеется, но тут же осознала, что моя пылкость его обрадовала. Оставив попытки сохранять хладнокровие, я с готовностью позволила ему провести пальцами под краем чепца и запустить их в мои волосы, привлекая к себе для нового поцелуя.
Я приняла к сердцу предостережения миссис Тьюкс. Я знала, что репутация и богатство семьи Дориана обеспечат мне спокойное будущее, и буду я женой или вдовой, в старости обо мне будет кому позаботиться. Но не это было причиной, по которой я приняла предложение Дориана. Я его не любила и не вполне ему доверяла. Но все же в тот момент, когда он меня поцеловал, мое тело ему ответило. Я думала о том, что, когда мы поженимся, я смогу не стыдиться таких страстных объятий. Мои мысли рисовали мне картины нашей брачной ночи, и внезапно я ощутила, что мне не терпится обнаружить, какие наслаждения ожидают меня в объятиях супруга.
Мы с Дорианом произнесли брачные обеты в королевской часовне, а король и королева стали нашими свидетелями. Для этой церемонии королева Ленор подарила мне новое платье из темно-красного бархата, подчеркивавшее мои каштановые волосы и карие глаза. Она также настояла, чтобы я одолжила у нее ожерелье из золотых цветов, свадебный подарок ее матери, которое однажды должно было перейти к Розе. Дориан удовлетворенно улыбнулся, когда я вошла в часовню. Он держался с такой самоуверенностью, как будто участвовал не в брачной церемонии, а в рыцарском турнире или охоте, и все это было лишь забавной проделкой, а не событием, коренным образом меняющим его жизнь. Я молча проследовала за ним к алтарю, не переставая изумляться тому, что этот красивый мужественный рыцарь решил сделать меня своей женой. Солнечные лучи струились сквозь витражи, окружая его сияющим ореолом. Я покорно вторила священнику, обещая повиноваться своему супругу и ставить его потребности выше своих. И лишь только после того, как я произнесла все эти слова вслух, я вполне осознала последствия собственных действий. Дориан надел сверкающий золотой ободок мне на палец, и бесповоротность этого жеста заставила задрожать мою руку. Что, если я слишком поспешно отреклась от своей свободы?
После венчания нам устроили пир в Большом Зале. Король Ранолф вручил Дориану свой свадебный подарок — охотничий нож, лезвие которого торчало из рукояти, инкрустированной драгоценными камнями. Друзья Дориана завистливо переглянулись, увидев это кричащее доказательство благоволения короля своему рыцарю, а их жены обменялись недовольными взглядами, когда я заняла свое место среди них. Роза подбежала и обвила обеими руками мою шею, взахлеб бормоча поздравления и окончательно смутив меня столь неожиданным и откровенным попранием придворного этикета. Судя по выражениям лиц моих соседок по столу, они тоже никак не могли поверить в мой внезапный взлет. До конца обеда я скромно смотрела в свою тарелку, чтобы избавить их от неловкой необходимости поддерживать со мной разговор.
И только Дориана, похоже, ничто не смущало. На протяжении всего пира он оставался верен себе, обмениваясь шуточками о своей любовной удали с рыцарями, сидевшими за его столом. Он ерошил мои волосы и целовал мне руки, гордясь этой возможностью публично предъявить свои права на меня. По мере того как близилось время, когда мы должны были покинуть зал, я нервничала все сильнее и сильнее. С тех пор как мы обручились, мы обменялись уже множеством страстных поцелуев, но всякий раз я останавливала его блуждающие по моему телу руки, твердо решив, что близость должна подождать до брачной ночи. Но теперь, когда этот момент приблизился к нам вплотную, я испугалась того, что разочарую его. Я ничего не знала о том, как доставлять удовольствие мужчине, а Дориан наслаждался самыми разнообразными дамами. Что, если со мной ему будет скучно?
После обеда и множества сумбурных пьяных тостов мы вышли из зала в сопровождении друзей Дориана, наперебой поддразнивающих его намеками об ожидающем его великом испытании. Хотя я знала, что на свадьбе такие шутки — это что-то само собой разумеющееся, они еще больше усилили мою неловкость. Я ускорила шаг, оставив голоса далеко позади, и вскоре вошла в спальню Дориана. Утром этого дня я увидела ее впервые, прийдя сюда вместе с носильщиком, доставившим мои скудные пожитки. Я настолько привыкла к просторным покоям королевы, что эта комната показалась мне удручающе тесной и темной. В центре стояла простая кровать с четырьмя столбиками в углах, но без полога. Два стула расположились у маленького окна, выходящего на конюшни. Единственным украшением спальни служил простой деревянный крест на одной из стен. Такая строгая комната мало что могла рассказать о характере обитавшего в ней человека.
