люди и ситуации постоянно сталкиваются друг с другом в непредсказуемом хаосе. А ты не можешь предугадать, кто что сделает, какие несчастные случаи произойдут и сколько в мире ненависти, любви, глупости, страсти и героизма.
— Перевёлся сюда в прошлом году из полиции Нью-Йорка. Девятый участок. Ист-Виллидж.
Это большая перемена — из оживлённого мегаполиса в крошечный городок в глуши. Может, выгорание? На пальце — обручальное кольцо, блестящее и новое на вид. Любовь? Родительство?
— Чем могу помочь? — спрашиваю я в духе Ленни.
Это не «Что вам нужно?» — что, по мнению Ленни, звучит враждебно — и не «Чем могу вам помочь?» — что может показаться подобострастным или даже саркастичным.
— Вы Рэй Донован?
— Да, это я.
— Ваш отец недавно умер, — произносит он, глядя в свои записи. — Поступил в больницу в прошлый понедельник, скончался в пятницу.
Я прочищаю горло:
— Верно.
— Соболезную вашей утрате, — потирает чисто выбритый подбородок детектив. — Пришёл токсикологический отчёт. Судмедэксперт считает, что ваш отец, похоже, был отравлен. Точнее, отказ органов, скорее всего, произошёл из-за отравления.
— Мне это уже говорили. Сказали, что это могло быть случайно.
— Могло быть, — кивает он. — Не возражаете, если мы зайдём внутрь и поговорим?
Копы — как вампиры. Если вы их впустите, то рано или поздно они вцепятся вам в глотку. Ленни сказал бы: «Ни за что на свете. Приходите с ордером. Я позвоню своему адвокату». Потому что, по правде говоря, никогда не знаешь, чего они хотят, какую версию они уже запустили, какие у них квоты или личные счёты. Кто знает, как это может быть связано с чем-то ещё, над чем он работает, или почему он уже решил вписать меня в свою картину.
Но я не спала всю ночь, я устала, и что-то в нём напоминает мне Ленни. И, честно говоря, я чувствую себя немного потерянной и одинокой, в голове туман, как бывает в период менопаузы, не говоря уже о том, что я барахтаюсь в трясине горя, которого не ожидала испытать. Поэтому в момент постыдной слабости я соглашаюсь, и детектив следует за мной в дом.
Я предлагаю ему мятный чай — единственное, что нашла в шкафу. Он соглашается, и я ставлю чайник. Затем мы садимся за кухонный стол. Я не снимаю пальто, потому что при мне оружие. Не хочу вдаваться во все эти объяснения. Надеюсь, у меня не будет прилива жара — из-за пальто, стресса и чая это, наверное, неизбежно.
— Мои данные о вас говорят, что вы лицензированный частный детектив в штате Нью-Йорк. У вас есть разрешение на ношение оружия, — детектив Кроу смотрит в свой блокнот, который лежит открытым на кухонном столе. Его каракули заполняют страницы от края до края — совершенно неразборчиво, как я догадываюсь, для кого угодно, кроме него самого. — У вас есть «Глок». И дробовик.
Ладно, значит, будем вдаваться в подробности.
— Это верно.
— В данный момент вы вооружены?
— Да.
— Не возражаете? — кивает он, и я с облегчением встаю, снимаю пальто, достаю пистолет из кобуры, извлекаю магазин, вынимаю патрон из патронника, а затем кладу всё это на столешницу у раковины.
— А дробовик?
— В запертом потайном отсеке в багажнике моей машины.
Детектив снова кивает. Думаю, Ленни он бы понравился. Умный, спокойный, внимательный. Я возвращаюсь на своё место за столом.
— Итак, у вашего отца были враги?
— Не знаю, — честно отвечаю я. — Мы были в отчуждённых отношениях.
Я пока не готова рассказать детективу о комнате внизу или о рыжеволосой. Да и вообще ни о чём. На самом деле меня интересует только, что известно ему.
— Документы указывают, что ваш отец был агентом ФБР в отставке? — Утверждение, замаскированное под вопрос.
— Да. Он был фотографом в ФБР.
Скрип ручки, затем взгляд на меня:
— То есть он просто вышел на пенсию двадцать лет назад и больше ничем не занимался?
Хороший вопрос. Некоторые профессии не позволяют уйти на пенсию. Например, кем я стану, если решу бросить работу частного детектива? Ленни уже за восемьдесят, а он всё ещё расследует дела в доме престарелых: то о пропавшем коте, то об украденном страховом чеке. Я всегда задавалась вопросом, чем занимался мой отец, живя здесь один в лесу. Теперь мне ясно, что у него было довольно много дел.
— Он говорил, что собирается заняться наблюдением за птицами. Похоже, он занимался дейтрейдингом9, — отвечаю я, и это правда. Таким образом мой отец заработал много денег, насколько я поняла. Ушёл на пенсию с приличной суммой, а потом инвестировал, рискуя в сфере технологий, что, похоже, окупилось. Во всяком случае, я верила, что он зарабатывал так. Я не копалась в банковских записях и тому подобном. Думаю, судебно-бухгалтерская проверка выявила бы несколько сюрпризов.
— Ясно, — произносит детектив, растягивая первый слог. — И это всё?
Я пожимаю плечами:
— Как я уже сказала, мы были чужими друг другу.
Медленный кивок, взгляд скользит по кухне. Смотреть особо не на что. Единственное личное украшение — магнитный блокнот с пустыми страницами на холодильнике.
— Итак, — и ещё раз примите мои соболезнования, — смерть вашего отца соответствует воздействию аматоксина. К тому времени, когда проявляются самые тяжёлые последствия, его часто трудно обнаружить в крови, но его воздействие на органы узнаваемо. Этот токсин получают из бледной поганки, которая смертельно опасна даже в очень малых количествах. Несчастных случаев, связанных с ней, больше, чем вы можете себе представить, особенно среди тех, кто собирает грибы в лесу.
Молчание часто — лучший ответ. В этом молчании я пытаюсь представить своего отца, ищущего грибы в лесу. Нет. Максимум, на что мог пойти мой отец в плане «добывания еды», — это подъехать к окошку выдачи в «Макдональдсе». В доме не было ни одного фрукта или овоща. Зато в морозилке стояла бутылка водки, а в холодильнике — легион контейнеров из-под еды на вынос и пакетов от фастфуда.
Когда я ничего не отвечаю, детектив продолжает:
— Это уже третий случай отравления в городе за месяц, что является статистической аномалией. Ещё одна аномалия — двое других жертв также были бывшими сотрудниками правоохранительных органов.
Вот это уже интересно. Шестерёнки в голове начинают вращаться. Но я снова молчу, стараясь сохранить непроницаемое лицо.
— Похоже, другие жертвы были знакомы с вашим отцом. Судя по всему, эти трое встречались еженедельно.
Что-то в этом звучит знакомо. Отец как-то упоминал, что встречается с парой старых приятелей с работы, они рассказывают друг другу байки, обсуждают политику, новости, свои теории о нераскрытых делах. Эти мужчины, кем бы они
