– Федор, а правда, что горностаи залезают в гнездо, где только что родились маленькие горностайчики, и насилуют новорожденных самочек? – спросил Леонид, когда Федор спустился вниз.
– Первый раз такое слышу… – удивленно посмотрел на него тот.
– Да, об этом как-то в передаче «В мире животных» рассказывали, – пояснил. – Представляешь, изнасилуют мелюзгу, а те с зародышами в себе и растут. А когда достигают взрослого состояния, рожают. Эдакое отложенное зачатие получается… Мерзость какая! – передернул он плечами. – И мех этих педофилов еще царским считают!
Но Федор с ним не согласился:
– Есть в этом, наверное, какой-то смысл для выживания их вида. В природе горностаев много опасностей поджидает, да и человек без счету истребляет их за ценный мех. Вот они и приспосабливаются.
– Ну, так можно все оправдать! – проворчал Леонид. – А я этих извращенцев побрезговал бы носить.
Когда они вернулись в зимовье, Есения уже накрывала на стол, а в воздухе стоял потрясающий аромат жареного мяса.
Полив друг другу на руки, Федор с Леонидом умылись и сели за стол.
– А мы совсем неплохо здесь устроились, – сказал Леонид, с вожделением поглядывая на миску, наполненную толстыми кусками сочного поджаристого мяса.
Но не успели они приступить к трапезе, как за стеной послышался шум мотора.
– Кажись, к нам гости, – сказал Федор, вставая.
И точно, оббив снег за порогом, в зимовье без стука вошел Григорий Тарасович в сопровождении отчаянно махавшего хвостом Буяна, обрадовавшегося приезду хозяина.
– У вас все нормально? – спросил старик, окидывая их по очереди обеспокоенным взглядом.
– Спасибо, все хорошо! А что? – спросил в свою очередь Леонид.
– Да всю ночь волки выли, и вокруг все застлано их следами… – объяснил свою тревогу Григорий Тарасович. – Откуда их взялось столько, не пойму, редко увижу пару, другую, а тут будто цельная стая побывала…
Федор с Леонидом молча переглянулись, а Есения пригласила старика за стол:
– Присоединяйтесь к нам, Григорий Тарасович.
– Да я уже поснедал, благодарствую, – отказался тот. – Пожалуй, перевезу вас к себе, чтобы на сердце поспокойней было. Собирайтесь!
– Да мы, вроде, устроились уже, – попытался возразить Леонид.
Но старик не стал слушать его.
– Доедайте и на выход! – сказал он, направляясь к двери. – Жду вас снаружи.
Когда за ним закрылась дверь, Леонид тихо заметил:
– Похоже, что с ним связался Филипп и испугался, что дед оставил нас без присмотра. Ну, что будем делать?
– Для начала – поедим, – ответил Федор, подцепляя кусок мяса на толстый ломоть хлеба.
Леонид с Есенией последовали его примеру.
– Вкуснятина! – похвалил Леонид, с удовольствием жуя сочное мясо.
– Мне тоже нравится, я раньше никогда лосятину не пробовала, – сказала Есения.
Съев без остатка все приготовленное Есенией, они прибрали за собой, готовясь к отъезду.
Леонид видел в оконце, как Григорий Тарасович нетерпеливо расхаживает у «снегохода», поглядывая то на дверь в зимовье, то на волчьи следы, покрывшие снег вокруг сложным разлапистым узором. С вершины ближайшего дерева эти следы, наверное, напомнили бы какую-нибудь африканскую вышивку. Хотя почему, собственно, африканскую? В Сибири, например, все народы расшивали свои костюмы природными узорами, в которых часто встречались мотивы и звериных следов.
Размышляя об этом, Леонид вспомнил про мясо, которое Федор недавно подвесил в клети на дереве.
– Федор, надо бы за мясом сходить, чего его здесь оставлять? Оно же испортится, – сказал он.
– По пути заберем, – согласился Федор, подхватив их рюкзаки. – Пойдем, неудобно старика заставлять ждать.
Они вышли, и в том же порядке, что и прибыли сюда накануне, сели в сани, прицепленные к «снегоходу».
Григорий Тарасович накинул засов на дверь, запер замок и, проверив его на прочность, вернулся к «снегоходу».
«Действительно, большой сход был сегодня ночью!» – поежившись, подумал Леонид, еще раз бросив взгляд на видневшиеся повсюду волчьи следы, которые сбегались к зимовью.
– Григорий Тарасович, будьте добры, остановите у того дерева. Я кое-что должен там забрать, – крикнул Федор старику в спину.
Дед оглянулся и, проследив, куда указывает Федор, подвез их к этому месту. После чего он с недоумением наблюдал, как Федор лезет на дерево и вынимает из подвешенной клети лосиную ногу.
Спустившись вниз, Федор бросил мясо в сани и сел на место. Заметив удивление деда, он пояснил ему:
– Сегодня отбил у волков…
Тот с пониманием кивнул и, отвернувшись, взялся за руль, трогая с места.
Волчьи следы сопровождали их на всем протяжении пути к хутору Григория Тарасовича. Пропетляв с полчаса между деревьями, старик вывез их к поляне, на которой стоял большой дом, несколько хозяйственных построек и стожки сена, накрытые толем с грузилами по углам.
– Вот это уже похоже на хутор, – сказал Леонид Есении на ухо.
– Верю тебе на слово, потому что хутора видела только в кино, – ответила она.
– Приехали, – сказал Григорий Тарасович, слезая со «снегохода». – Проходите, будьте, как дома.
В этот момент бурая лайка, вылетевшая откуда-то из-за сарая, бросилась с рычанием на чужаков.
– Славка, я тебе дам! – прикрикнул на нее Григорий Тарасович, и та, тут же подобрев, начала прыгать вокруг хозяина, норовя лизнуть его в нос.
Старик добродушно отмахивался от собаки, дожидаясь, пока гости встанут с саней, чтобы вести их в дом.
Кроме лая, первое, что услышал Леонид после того, как старик выключил двигатель «снегохода», был характерный звук работы генератора. Оглядевшись, он с удивлением обнаружил, что между постройками натянуты электропровода, а на невысоких столбах висят лампы.
«Да у деда тут настоящая цивилизация!» – поразился он и посмотрел на Федора, который тоже внимательно оглядывал эти признаки технического прогресса среди тайги. У одной из построек, откуда доносился стук движка, стояло несколько бочек с соляркой.
Леонид, вспомнив упоминание Федора об узкоколейке, подумал, что, скорее всего, дед снабжался по ней, не на «снегоходе» же он волочил сюда это горючее от Ачинска…
– Эх, летом бы здесь побывать, красотища, наверное… – мечтательно произнесла Есения, оглядывая густо-зеленые разлапистые ели, стеной окружавшие широкую поляну, с краю которой расположился хуторок. На другом краю поляны виднелись заросли осоки и камышей, видимо, там была вода, скрытая сейчас под ровным снежным покровом.
Федор хмыкнул:
– Красотища-то красотищей, однако, без накомарника тут не погуляешь… Озеро же вон рядом. Гнус так разукрасит, что мама родная после такой красоты не признает!
