Как он тогда боялся сделать ей больно! Как из последних сил сдерживал себя, в напряжении нависая над ней, осторожно и медленно проникая в глубь ее тела…
Подол футболки под неистово поглаживающей ее рукой соскользнул к низу живота, и теранув подшитым краем нежную плоть лона, вызвал у Есении еще больший взрыв эмоций, заставив изнемогавшую от страсти женщину широко развести бедра. Но в следующую секунду она опять судорожно свела бедра вместе и, перевернувшись на живот, изо всех сил прижалась к кровати, ощущая между ног скрутившуюся в валик футболку. Где-то в глубине ее тела зарождался, зрел и накапливался какой-то дикий восторг, грозивший затопить собой все: и сознание, и окружающее пространство.
А Леонид, вернувшись на печку, откинулся на спину и несколько раз потрогал пальцем свои губы, которые еще хранили ощущение прохладной кожи плеча Есении. Это было какое-то святое ощущение.
Если бы Леонид знал, какой взрыв чувств бушует сейчас за стеной, вряд ли бы он смог уснуть, но он об этом не подозревал, потому умиротворенно закрыл глаза и забылся сном праведника.
Бурый нервно проглотил очередную рюмку коньяка, не чувствуя ни вкуса, ни крепости, лишь в голове слегка шумело, но это было, скорее всего, от напряжения…
Демонстративно глянув на часы, на которых минутная стрелка уже успела отщелкать сорок минут после характерного хлопка, раздавшегося в трубке радиотелефона, Бурый подозвал метрдотеля и сказал, притягивая его к себе за пуговицу:
– Принеси счет, я уезжаю. Приедет Котов, будет спрашивать, скажи, что я поехал домой. Пусть теперь он звонит, я его и так тут с час, как дурак, прождал. Хотя нет, погоди, принеси-ка мне бумагу и ручку, я ему записку оставлю…
Вышколенный метрдотель мгновенно выудил из кармана блокнот с ручкой и протянул Бурому.
Тот вырвал из блокнота листок и, присев за стол, написал:
«Котов! Что там у тебя произошло? Совести у тебя нет, уже девять часов, я тебя час жду, блин! Проверь трубу, не могу до тебя дозвониться или заезжай ко мне домой. Буду ждать. Виктор».
Перечитав записку, он протянул ее метрдотелю:
– На вот, передай ему, как приедет.
– А если он не приедет? – спросил его метрдотель.
Бурый настороженно зыркнул на него исподлобья:
– Чего это он не придет? Опаздывает как всегда, ты же знаешь… – и, помолчав, вроде как нехотя добавил: – А если не приедет, то вернешь записку мне при следующей встрече.
Добавил он это для гарантии, чтобы метрдотель берег его записку, и когда все закрутится, она в нужное время оказалась у ментов, еще раз демонстрируя его, Бурого, святое неведение о произошедшем с Котовым несчастье. Никаких угрызений совести он не испытывал.
Спускаясь по лестнице к машине, он на ходу набрал домашний номер, предупреждая Риту, что едет домой.
Козак несколько ошибся с прогнозами насчет милиции и кипежа – машина, которая вскоре подъехала к стоявшей иномарке Котова, даже и не подумала останавливаться. Ее водитель, увидев в незакрытое окно окровавленную голову Котова, на ходу резко дернул руль влево. Наехав на снежный бруствер, он почти на двух колесах протиснулся мимо машины Котова к перекрестку и, не дожидаясь очередного зеленого, рванул под красный прочь…
Только через двадцать минут возле остывающих машины и трупа вынужден был остановиться подъехавший к перекрестку грузовик – при его габаритах он не смог бы повторить маневр своего предшественника.
Сидевший рядом с водителем грузовика экспедитор оказался малым не робкого десятка, да к тому же еще и сообразительным. Заметив на коленях трупа радиотелефон, он обернул руку носовым платком и, просунув ее в окно, вытащил трубку наружу, после чего невозмутимо набрал «02».
Ну, а дальше все уже пошло по сценарию Козака. Как только прибывшая следственная бригада поняла, кто перед ними, машина завертелась. Через час на квартире Котова уже работали сотрудники милиции, а еще через десять минут они обнаружили его предсмертную записку, прямо указующую на убийцу или, вернее, заказчика этой смерти.
Бурый уже успел задремать в объятиях жены, когда в дверь его квартиры позвонили.
– Кто это? – удивленно спросила сонная Рита.
– Не знаю… – вставая с постели, пожал плечами Бурый и, накинув халат, направился в коридор.
У него были подозрения, кто бы это мог быть, поэтому он спокойно среагировал, увидев высветившихся на экране монитора нескольких человек в милицейской форме, которые стояли вдоль стен, оставляя перед дверью пустое пространство.
«Надо же, каким составом!» – усмехнулся Бурый и спросил в селектор:
– Кто там?
– Откройте, милиция!
Бурый распахнул дверь и, обведя взглядом милиционеров, поинтересовался:
– Чем могу быть полезным в столь поздний час?
Внутри у него, как всегда, сладко сжалось от столь красиво сказанной фразы… Ему бы филологом быть или поэтом…
– Вы – гражданин Прошкин Виктор Иванович? – строго спросил его капитан, в то время как двое – лейтенант и сержант – почти незаметно проскользнули мимо Бурого в квартиру и, оказавшись чуть сзади его, замерли по бокам. Последние двое остались стоять на площадке позади капитана, настороженно разглядывая Бурого.
– Он самый, – подтвердил Бурый. – А почему «гражданин»? Я вроде пока по вашему ведомству не прохожу.
– Верно замечено: пока… – неожиданно сверкнув белозубой улыбкой, с намеком произнес капитан. – Пока просим только пройти с нами в отделение.
– Что-то произошло? – посерьезнев, спросил Бурый. – Почему так срочно? Может, завтра с утра к вам зайду?
– Дело не терпит отлагательства, просим проехать с нами, – терпеливо попросил капитан.
– С вещами на выход? – глядя на него с усмешкой уверенного в своей безопасности и невинности человека, съёрничал Бурый. – А санкция у вас есть?
– Есть, а вещи, если понадобится, вам потом довезут, – парировал капитан, бросив на него насмешливый взгляд. – Одевайтесь.
Бурый направился к спальне, двое по бокам двинулись за ним.
– У меня там жена спит, – остановил их Бурый. – Я возьму вещи и выйду.
Милиционеры вопросительно оглянулись на капитана. Тот разрешающе махнул рукой, рассудив, что с пятого этажа Бурый не сбежит. А даже ежели у него и появится такое желание, то внизу стоят его ребята…
Войдя на цыпочках в спальню и закрыв за собой дверь, Бурый наткнулся на испуганно-настороженный взгляд Риты.
– Ты чего не спишь? – спросил он шепотом. – Мне нужно ненадолго отъехать…
– Кто там пришел? – перебила она его, садясь на постели.
– Лежи, лежи, – остановил он ее, укладывая обратно и накрывая одеялом. – За мной приехали. Не волнуйся, часа через два я буду дома.
