не выдаст, и мне еще долго придется расхлебывать последствия.
Руслан поворачивается ко мне. Его взгляд такой тяжелый и изучающий, что я чувствую себя полностью обнаженной перед ним. Но не физически – эмоционально. Словно он насквозь видит все мои тайны, все синяки, все страхи, которые я так старательно прячу.
– Синяки на твоем теле, – ледяным голосом произносит Руслан, – его рук дело, да?
Правда застревает в горле, но я больше не могу врать. Не ему. Не сейчас. Я просто опускаю глаза, и этот жест оказывается красноречивее любых слов…
– Зайди обратно в кафе, – приказывает он, отведя от меня взгляд.
– Это неправда! – пытается вмешаться Стас, но Руслан прямо при мне выворачивает ему руку, от чего брат взвывает.
– Не трогай его… пожалуйста, – молю я, едва не плача, потому что мне становится очень страшно. Не за брата, а вообще. В глазах Руслана появляется какая-то звериная всепоглощающая ярость, которая меняет его до неузнаваемости.
– Я же сказал тебе уйти… – цедит он, не ослабляя хватку.
– Я никуда не уйду… без тебя… – выдыхаю я, пытаясь дотронуться до него, но он отстраняется, не позволяя мне приблизиться.
Вместо этого он усиливает давление на руку Стаса так, что кажется – еще мгновение, один резкий рывок, и хрустнут кости.
– Значит, слушай сюда, мразь, еще раз ты хоть пальцем тронешь свою сестру, хоть раз оскорбишь ее или плохо посмотришь, я тебе руки переломаю, ты меня понял? – шипит Руслан, наклонившись к самому уху моего брата. – Я не слышу, ты меня понял?
Руслан усиливает хватку, и Стас начинает мычать от нестерпимой боли.
– Я понял! Понял! – кричит он в отчаянии, второй рукой судорожно цепляясь за стену, чтобы не рухнуть.
Наконец Руслан разжимает руку, и я выдыхаю. Стас мгновенно прижимает покалеченную конечность к телу.
Руслан делает шаг ко мне и с неожиданной нежностью берет за руку.
– Идем отсюда.
Он уводит меня обратно в кафе, но вместо облегчения меня терзает леденящий страх перед возвращением домой. Я знаю, что мамы сегодня не будет. Не верю, что Стас спустит все на тормозах. Это совсем на него не похоже, а ведь мне даже пойти некуда. Сейчас я не могу уйти из дома. Мама не поймет. Остается надеяться и верить, что брат действительно испугался угроз Руслана.
Мы проходим мимо его друга, который все это время трусливо маячил на крыльце. Только сейчас он решается броситься к своему приятелю. Руслан не произносит ни слова и уходит обратно за свой столик в углу. До конца смены остается десять минут, и ко мне подходит Ира, спрашивая, что случилось. Все произошло настолько стремительно, что никто из работников кафе и посетителей толком ничего и не понял.
Разумеется, Стас с другом вряд ли уже вернутся, поэтому убираю бокалы с пивом с их стола. Оплатить их, конечно же, придется мне. Руслан подходит ко мне через минуту.
– Жду тебя на улице, – коротко бросает он и идет к выходу.
Я киваю, хоть он и не видит этого, и направляюсь к его столику, чтобы забрать пустую кружку из-под кофе, и нахожу под ней пятитысячную купюру. Щедрые чаевые, которые я не готова принять. Ощущаю себя максимально неловко из-за этого, но Ира, заметив крупную банкноту в моей руке, расплывается в восторженной улыбке. Что ж, по крайней мере, эти деньги пойдут не только мне.
После окончания смены иду в туалет. Вода теплая, я в третий раз намыливаю руки, будто пытаясь смыть не грязь, а воспоминания о том, как Руслан держал моего брата, выкручивал ему руку и угрожал. В его глазах было что-то такое… Страшное. Ярость, от которой становится не по себе. И из-за чего все это случилось? Из-за меня. Из-за моей неспособности решить свои проблемы самостоятельно.
Я вытираю руки бумажным полотенцем, поправляю волосы и глубоко вздыхаю. Пора идти, Руслан ждет меня.
Выйдя из кафе, я сразу замечаю его черный байк. Руслан стоит, оперевшись на него и скрестив руки на груди. Я медленно приближаюсь, пытаясь собраться с мыслями. Как мне смотреть ему в глаза. Теперь он знает, что мой родной брат… Что Стас поднимает на меня руку. Господи, как же стыдно. И до сих пор немного страшно…
Руслан хмурится, внимательно изучая мое лицо.
– Ань, – мягко произносит он, делая шаг мне навстречу, но я невольно отшатываюсь.
Он замирает, хмурится еще сильнее, а потом качает головой:
– Ты боишься меня?
Я опускаю глаза, не в силах смотреть на него.
– Нет… Не знаю… Может быть, немного, – наконец выдавливаю я.
– Потому что я сорвался на твоего брата?
Я молчу, теребя ремешок рюкзака.
– Ань, посмотри на меня, – просит Руслан.
Я заставляю себя поднять взгляд. В его глазах отражается такая забота, что у меня щемит сердце.
– Почему ты не рассказала мне раньше? Как давно… это происходит? – спрашивает он, явно подбирая слова.
– Я не могла сказать… – бормочу я. – Это… это сложно.
– Сложно? – переспрашивает Руслан. – Аня, это не сложно, а неприемлемо. Никто не имеет права причинять тебе боль. Никто, запомни. Ни чужой человек, ни тем более родной брат…
Мои глаза наполняются слезами, и я снова отвожу взгляд.
– Я… я не знала, как об этом говорить, – шепчу я и тыльной стороной руки вытираю слезу. Больше всего на свете я не хочу, чтобы он видел, как я плачу, но эмоции в этот момент оказываются сильнее меня.
– Послушай меня, – произносит он. – Больше он ничего тебе не сделает. Я тебе обещаю… Если только он, конечно, не самоубийца…
– Пожалуйста, не трогай его… – умоляю я.
– Ты еще и защищаешь его? После всего, что он сделал? – в голосе Руслана появляются нотки раздражения.
– Он мой брат, как бы там ни было… И мама… Она не перенесет, если узнает…
Руслан глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться.
– Значит, твоя мама тоже не знает?
Я качаю головой.
– Нет. Я никому не говорила. До тебя…
– Почему, Ань? – Он делает еще один шаг ко мне, и на этот раз я не отступаю. – Почему ты молчала и терпела столько времени? Это ведь явно не первый раз. Тогда в раздевалке я видел не только свежие синяки. Там было много и почти сошедших.
Я стою и не знаю, что ответить. Все кажется таким запутанным и сложным…
– Мама много работает, у нее полно своих проблем и забот… – наконец говорю я. – И она… она любит Стаса. Он для нее все… Я не могу разрушить это…
Руслан снова качает головой.
– Твоя мама дома сегодня?
– Нет, у нее ночная смена, – на автомате отвечаю я и сразу
