когда ты просишь меня об этом!
— Да, и когда ты сидела с ней в последний раз? Я что-то не могу вспомнить!
— Я не единственная, кого ты можешь попросить о помощи? Чем мистер Кэмерон плох? Разве он хуже заботится о твоей дочери?
— Когда я только родила, вы все носились с Ракель, как курица с яйцом. Буквально спорили, кто будет с ней сидеть. Но как только она подросла, так все смылись!
— Неужели ты думала, что ребенок – это что-то вроде щенка или котенка, которого можно выбросить, когда он надоест? Нет, дорогая моя! Раз уж ты родила дочь, то будь добра воспитывать ее и не скидывать заботы на других людей!
— Да что ты понимаешь в этом? — презрительно усмехается Элизабет. — У тебя-то вообще нет детей! И не только детей! Ты даже мужа себе не можешь найти, потому что все мужики кидают тебя, так и не решаясь позвать тебя замуж.
— Что?
— Интересно, почему же твой последний бывший не позвал тебя под венец? Надоела ты ему? Или тебе надоело быть с мужиком, который в два раза старше тебя? Которому уже пора внуков воспитывать, но который запал на ту, что ему в дочери годится! Неужели захотелось найти кого-то помоложе?
— Тебя не должно волновать, был ли мой бывший молодым или старым!
— Или ты все придумала? Придумала, чтобы как-то оправдать свою многолетнюю пропажу?
— Я ничего не придумала!
— Признайся, что ты соврала, когда наплела родителям про того богатого старого мужика! Признай, что у тебя никогда никого не было!
— Не надо уходить от темы и заводить разговор о моей личной жизни, Элизабет, — сухо говорит Алисия. — Сейчас мы говорим о твоей личной жизни.
— Ну да, конечно, чужую жизнь интереснее обсуждать.
— Ты не думаешь, что тебе пора успокоиться, привести свои нервы в порядок и перестать изводить мужа истериками и пугать свою маленькую дочь.
— Что, дорогая Алисия, никто не берет тебя замуж, так ты решила вмешиваться в мою жизнь? — презренно хмыкает Элизабет, скрестив руки на груди. — Завидно, что я вышла замуж и родила ребенка первой, а у тебя по-прежнему нет парня? Или ревнуешь, что родители любили меня больше, чем тебя?
— Замолчи, Элизабет! — твердо требует Джексон. — Прекрати говорить так про свою сестру!
— Ты с самого детства злилась, что после моего рождения все внимание отца и матери стало доставаться мне, а про тебя будто бы забыли.
— Ты несешь какой-то бред, — качает головой Алисия.
— Что, сестричка, думала, ты всегда будешь единственной и любимой маминой и папиной дочкой? Пришла в ярость, когда у них родилась я, и они стали отдавать всю свою любовь и заботу мне?
— Родители всегда любили нас обеих! — чуть прикрикивает Алисия. — И мама, и папа желают счастья нам обеим!
— Ах, за нас обеих…
— И они тоже беспокоятся из-за того, что ты вот-вот разрушишь свой брак и благополучие своей дочери.
— Если люди беспокоятся, они способны бросить все свои дела, лишь бы быть с тем, кому нужна помощь.
— Господи, сестра, какая же ты стала эгоистичная! — ужасается Алисия, прикрыв рот рукой. — Что с тобой произошло? Ты же всегда была такой доброй, ласковой и послушной! А сейчас превратилась в какую-то стервозную дамочку, уставшую от жизни и обозленную на весь мир.
— Да, я зла! Зла, что никто мне не помогает! Что все требуют от меня быть хорошей и примерной!
— Ты же говорила, что будешь самой лучшей мамой для Ракель. Буквально не хотела никому ее отдавать.
— А я свои обязанности выполняю! Я забочусь о своей дочери!
— Я раньше думала, что рождения ребенка может сделать женщину лучше и краше. Но в твоем случае все наоборот – ты стала бессердечной тварью, которой начинает быть все равно на своего собственного ребенка.
— Алисия абсолютно права! — уверенно соглашается Джексон. — Не удивлюсь, если однажды ты вообще откажешься от Ракель и захочешь целыми днями лишь развлекаться с подругами, напрочь забыв о том, что у тебя растет ребенок.
— Это я не удивлюсь, если однажды ты откажешься от своей дочери! — вскрикивает Элизабет, активно жестикулируя и не скрывая своего раздражения. — Ты ничем не готов пожертвовать ради нее! Ракель видит своего папашу лишь раз в день, едва помнит его и не проводит с ним даже выходные, которые у него есть, потому что он проводит их на прогулке со своими дружками.
— Какими еще дружками?
— Со своими!
— Ты еще скажи, что я изменяю тебе с другими женщинами!
— А что, разве изменяешь?
— Нет!
— Я бы не удивилась, если бы ты сбегал не только от ребенка, но еще и от меня. Если бы ты каждый день ходил к какой-нибудь молодой незамужней прошмандовке без детей.
— Ох, черт, как же ты меня заколебала, истеричка… — устало стонет Джексон, проведя руками по своему лицу. — Господи… Да если бы я знал, что ты не та, за кого себя выдаешь, и способна довести до нервного срыва даже спокойного человека, то вообще бы не стал предлагать тебе жениться.
— А я тебя не держу! — грубо бросает Элизабет. — Собирай все свои манатки и вали отсюда! Мы с дочерью сами проживем как-нибудь без человека, от которого нет никакого толку.
— Если у тебя реально поехал крыша, я ни за что не отдам тебе свою дочь и сделаю все, чтобы она жила со мной.
— Я не отдам тебе Ракель! Дети всегда остаются с матерями!
— Это мы еще посмотрим! Я не позволю тебе угробить жизнь Ракель и превратить ее в такую же свихнувшуюся бабу, как ты сама.
— Ах, это я – свихнувшаяся баба? — с вытаращенными глазами тычет в себя пальцами Элизабет.
— Ну не я же!
— Сволочь! Мерзавец! Ты испортил мне всю жизнь! Зачем я вообще только согласилась выйти за тебя? Зачем?
— Тебя никто не заставлял!
—
