class="p1">Его руки пропадают, и я вздрагиваю, но теперь уже от холода, который охватывает меня. Мужчина обходит меня и скрывается в глубине дома.
Обхватываю свои плечи, кутаясь в куртке. Охаю от неприятной боли в районе груди – порез ощутимо саднит, мелькает мысль, что надо бы его обработать.
Здесь мягкое освещение, теплое. Дом хоть и пустой, но не вызывает у меня какой-то неприязни – совсем не так, как у Лазарро.
Мысль про жениха застывает в голове, пульсирует алым. С момента, как Оскар забрал меня, я не вспоминала о нем. Часть меня бунтует против того, чтобы в принципе думать об этом человеке.
Не хочу вспоминать.
Просто не хочу. Нет сил на это.
Оскар возвращается и, подойдя достаточно близко, мягко подхватывает меня на руки.
– Ты что? – испуганно цепляюсь за его рубашку, чувствуя жар мужского тела.
В голове проносится мысль, что на улице же холод такой, а он в одной рубашке, и как будто совсем не замерз.
– Тише, пташка, – шепчет Романо и приносит в просторную ванную комнату. Осторожно ставит меня на ноги. Теперь наша разница в росте остро ощущается – рядом с ним я маленькая, почти незаметная. Тогда как Оскар – словно скала возвышается надо мной. Вот только он не пугает меня, напротив.
– Тебе надо согреться. Я включил нагрев воды, но понадобится несколько минут.
– Да, спасибо, я….
Взгляд Оскара останавливается на моей груди, и я замечаю, как серые глаза вспыхивают тьмой. Мгновение, и все проходит. Однако я невольно прикрываюсь, чувствуя, как жар опаляет мои щеки.
– Мойся спокойно, – добавляет он и отступает к двери.
Еще один острый взгляд напоследок, и я остаюсь в ванной одна.
Оглядываюсь по сторонам. Наверное, это даже хорошо – мне стоит побыть одной, прийти в себя и понять, как быть дальше. Но часть меня хотела, чтобы Оскар остался.
Разворачиваюсь к зеркалу и тихо охаю, глядя на свое отражение.
Да уж, красавица. Неудивительно, что Романо сбежал – волосы всклокочены, на лице несколько царапин, под глазами синяки. Бледная поганка, как сказала бы мама. Про платье вообще молчу. Рассматриваю порез, который мне оставил похититель. Выглядит не то чтобы плохо, но страшно не то, что я вижу в зеркале, а картинки, мгновенно вспыхивающие в голове.
Его мерзкий хохот, липкий взгляд, циничные слова…
Резко отвернувшись, начинаю стягивать с себя платье. Дерганые движения получаются нелепыми, приходится приложить куда больше усилий, чтобы раздеться, чем обычно. Вместо ванны здесь установлена просторная душевая кабинка. Захожу в нее и включаю воду.
Ледяная вода потоком обрушивается меня, а я, замерев, могу лишь беззвучно кричать.
Постепенно вода нагревается. Выкручиваю кран так, чтобы она стала еще более горячей.
Не сразу, но у меня получается перестать дрожать. И дело даже не в холоде – слезы, наконец, прорываются, превращаясь в тихую истерику. Взяв с полки мыло, тщательно моюсь, стараясь стереть с себя грязь, в которую меня окунули.
Хочу забыть все как страшный сон, но каждый раз, когда закрываю глаза, вижу подвал и камеру на штативе.
Меня трясет все сильнее. Наверное, именно сейчас меня догоняет полное осознание того, чем всё могло закончиться, если бы не Оскар, который снова меня спас.
Опускаюсь на дно кабинки и реву.
Тихо, выпуская свои страхи и боль наружу.
Я не хотела такой жизни, не мечтала о ней. Я готова была отказаться от многих благ, лишь бы не быть скованной мафиозными порядками.
Но что стоит мое желание? Ничего.
Отец уверял, что с Лазарро я всегда будут защищена. И что в итоге? Где я оказалась?
Я не хочу помнить, но против воли образы похитителя снова и снова преследуют меня. Ничего не помогает – ни горячая вода, ни мочалка, которая, кажется, скоро просто сдерет с меня кожу.
Я хочу забыть. Хочу вырвать из жизни все, что произошло с момента, как я переступила порог ресторана Энрике.
Не знаю, сколько так сижу, пока не раздается стук в дверь. Вздрагиваю и тут же подскакиваю на ноги. Поскальзываюсь и буквально в последний момент успеваю ухватиться за поручень.
– Джулия, как ты? – раздается глухой голос Оскара.
– В-все хорошо, – отвечаю, выключив воду. – Скоро выйду.
Я не слышу его шагов, но искренне надеюсь, что он не войдет сейчас в ванную. Мгновения тянутся как резина, и, лишь мысленно досчитав до двадцати, я немного расслаблюсь.
Включив обратно воду, я моюсь еще раз. Не то чтобы это поможет, но я все равно повторяю все действия, а затем, наконец, выхожу из кабинки. Пол оказывается неожиданно теплым – как будто успел нагреться, пока я мылась.
Беру большое пушистое полотенце и заворачиваюсь в него. Использовав еще одно, вытираю уже волосы.
Опасливо кошусь в зеркало – вид у меня не намного лучше, но хотя бы нет испорченного макияжа.
Замечаю платье на полу. Наверное, моя жизнь сейчас напоминает его – тоже безвозвратно испорчено.
Чтобы выйти из ванной, мне приходится собрать все силы, что у меня есть. Не потому что я боюсь Оскара. Как раз напротив – я интуитивно знаю, что он не обидит, не причинит вреда. Просто покинуть эту небольшую комнату означает двигаться дальше. Принять все, что случилось.
Романо нахожу в гостиной – тут оказывается очень уютно. В камине горит огонь, да и в целом похоже, что в доме стало теплее. Видимо, Оскар включил общее отопление.
Сам он стоит возле окна, выделяясь на фоне вечернего снега.
Едва я захожу, мужчина, спасший меня, оборачивается и тут же ловит мой взгляд. Замираю, не зная, как быть дальше.
Оскар смотрит так, будто зовет меня. А я, словно завороженная, иду к нему. В его серых глазах настоящий ураган – такая жадная потребность во мне, что я опять задыхаюсь. Совсем как тогда, на наших свиданиях.
Мужчина, который покорил меня, просто находясь рядом. Но то, как он смотрел, как прикасался – в этом было нечто такое, что навсегда осталось в моем сердце.
– Согрелась? – тихо спрашивает Оскар, когда я подхожу достаточно близко.
– Да, я… Спасибо.
Кажется, мой голос сейчас похож на шелест. Я не в силах оторвать взгляда от лица Романо. Жадно ищу там ответы на вопросы, которые давно меня мучили. И все же не рискую озвучить их.
Поддавшись магии момента, я кладу ладонь ему на грудь. На короткий миг мужчина опускает взгляд вниз и тут же мрачнеет. Дальше происходит странное – он мягко перехватывает мою ладонь и резко снимает с пальца кольцо Энрике.
А затем демонстративно швыряет его
