у меня были отношения. Я разорвала их до того, как приехала сюда. Есть еще какие-нибудь умные вопросы, которые ты хотел бы мне задать, пока я не передумала?
Он хватает меня и затаскивает внутрь, а затем жадно целует. Я отстраняюсь, чтобы отчитать его.
— Завтра мы снова будем врагами. Это просто разовая акция. Понял?
Не обращая на это внимания, Ронан срывает с себя полотенце и отбрасывает его в сторону, дьявольски ухмыляясь, когда я смотрю на его эрекцию.
Он поднимает меня, захлопывает дверь ногой и направляется по коридору в свою спальню.
Глава 20
МЭЙВЕН
Меня переполняет сожаление еще до того, как мы проходим половину коридора. Победная ухмылка на его лице непристойна.
— Пожалуйста, перестань злорадствовать. У меня от этого несварение.
— Ты забудешь о своем несварении через несколько минут. Тебе все еще нравится, когда тебе кусают соски?
Я краснею и потею, прикусывая щеку изнутри.
— Я приму это за согласие. Но тебе придется быть более разговорчивой, детка. Это не игра в угадайку. Я хочу знать точно, что тебе нравится.
— Не называй меня деткой.
— Почему нет?
— Я не детка. Я выросла, если ты не заметил.
— О, заметил. У меня уже руки болят.
Когда я бросаю на него сердитый взгляд, его ослепительная улыбка становится еще шире.
— Черт, мне нравится, когда ты злишься.
— Я бы сказала, что мне нравится, когда ты молчишь, но такого раньше никогда не было…
Мы заходим в спальню. Она такая же просторная и пустая, как и весь остальной дом, в ней преобладают бежевые и черные тона.
— Я бы спросила, нет ли у тебя аллергии на цвета, но мне все равно.
— Пора перестать метать ножи и быть со мной милой.
Ронан бросает меня на кровать, а сам стоит и смотрит на меня сверху вниз с огнем в глазах. От учащенного дыхания и жуткого смущения я закрываю лицо руками и смотрю на него сквозь пальцы.
Его тело просто восхитительно.
У него золотистая кожа, рельефные мышцы и идеальные пропорции мощных конечностей. Несколько темных волосков подчеркивают ширину его груди и тонкой линией спускаются к плоскому животу.
На теле есть татуировки, которых раньше не было: толстые полосы, опоясывающие обе лодыжки и запястья. Они необычны по своему дизайну: неевклидовы узоры и символы, которые, кажется, слегка смещаются при его движении.
Его эрекция отвлекает меня от всего остального. Толстый, с выступающими венами, член торчит у него между ног, словно гордится собой. Так и должно быть. Если бы проводился конкурс на лучший член, он бы победил.
С научной точки зрения Ронан — идеальный образец человеческой анатомии.
Если бы только его характер не был таким отвратительным.
Он подползает ко мне на четвереньках и пристально смотрит мне в лицо.
— Убери руки.
— Я не могу.
— Почему?
— Я прячусь.
— У меня есть повязка на глаза, если хочешь.
Я развожу руками и сердито смотрю на него.
— Только попробуй надеть ее на меня, и ты истечешь кровью на этом дурацком однотонном ковре.
Ухмыляясь, он смеется: — Я так и думал.
Закрывая глаза, я стону.
— Я знала, что это плохая идея.
Ронан наклоняется и шепчет мне на ухо: — Нет, маленькая ведьма. Это лучшая идея, которая когда-либо приходила тебе в голову.
Когда я чувствую его теплые губы на своей шее, то вздрагиваю и подавляю стон. Он кусает меня за кожу, затем начинает посасывать, и стон вырывается наружу.
Опираясь на локти, Ронан обхватывает мою голову руками и целует меня в шею, спускаясь к ложбинке между ключицами. Он касается ее языком и усмехается, когда я снова вздрагиваю.
— Заткнись.
— Да, мэм.
Его насмешливый тон говорит о том, что мы оба знаем, кто здесь главный, и это не я.
Я запускаю руки в его волосы и поворачиваю его голову так, чтобы я могла его поцеловать. Ронан издает низкий стон удовольствия и прижимается ко мне своим телом. Он наваливается на меня всем весом, и его эрекция упирается мне между раздвинутых ног. Мы целуемся до тех пор, пока у меня не начинает кружиться голова и я не начинаю извиваться под ним.
Он отрывается от моих губ и кусает меня за твердый сосок прямо через футболку.
— Без лифчика, — довольно рычит Ронан. — Трусики?
Когда я всхлипываю, он снова прикусывает мой сосок, достаточно сильно, чтобы было больно. От удовольствия я выгибаюсь и вздрагиваю.
— Проверь сам, — задыхаясь, говорю я, чувствуя, как пульс отдается во всем теле.
Он принимает мой вызов. Задрав мою футболку, Ронан прокладывает дорожку из поцелуев от моего живота к пуговице на джинсах и зарывается носом в область под поясом. Затем расстегивает пуговицу и зубами тянет вниз молнию.
Наклонив голову, он глубоко вдыхает мой запах.
Ронан издает звук, похожий на рычание животного, — низкий гул, эхом отдающийся в его груди и моем тазу. По моей коже бегут мурашки. Соски покалывает. Становится трудно дышать. Когда он стягивает мои джинсы с бедер, я ахаю от неожиданности. У меня нет ни секунды, чтобы прийти в себя, прежде чем он засовывает лицо мне между ног и начинает меня лизать.
Скорее, пожирать. Жадно, как будто я его последний ужин.
Сжимая руками мои ягодицы, Ронан ласкает языком мой набухший клитор, пока я не начинаю стонать и извиваться, двигая бедрами навстречу его лицу. Он вводит в меня палец, и я зарываюсь руками в его густые мягкие волосы. Затем добавляется еще один палец, и я беспомощно вскрикиваю от удовольствия.
— Я никогда раньше этого не делал, — рычит Ронан, вводя и выводя свои толстые пальцы. — Мой рот на твоей сладкой киске. Я мечтал об этом много лет.
У меня перехватывает дыхание. В груди разливается боль. Я шире раздвигаю ноги и быстрее двигаю бедрами, прижимаясь к его губам и борясь с волной эмоций, захлестывающей меня.
Он посасывает мой клитор и тянется вверх, чтобы ущипнуть меня за упругий сосок. Я вздрагиваю и содрогаюсь всем телом, выкрикивая его имя. Ронан что-то бормочет, подбадривая меня, и тянет мой сосок, одновременно кружа свой ловким языком, снова и снова.
Я кончаю ему в рот, впиваюсь ногтями в его затылок и кричу.
Снаружи по небу прокатывается раскат грома, от которого дребезжат окна. Комнату на мгновение освещает вспышка молнии. Затем начинается дождь, который барабанит по стеклам, словно град пуль.
Я извиваюсь и дергаюсь на матрасе, а Ронан продолжает сладкую пытку своими губами и языком, пока я не превращаюсь в дрожащее месиво
