как в свою, да еще и руки распустил. Эх, да и не только руки. И, бесспорно, он мастер своего дела. Одними своими пальцами он может такое…
Надеюсь, я вчера негромко его благодарила своими стонами? Я старалась, чтобы родители не услышали. Хотя из родителей в доме только Анна была, а отец прописался на работе. Что вполне объяснимо.
Он главный. Он отвечает за раскрытие убийства, а значит, прохлаждаться некогда. Да и, как известно, некоторые люди совсем не хотят работать, им нужен надзиратель за спиной.
Элька мне вчера так и не ответила, хоть я и писала ей дважды. И сегодня с утра все еще нет сообщения. Надеюсь, хоть с Тимохой они не поругались из-за меня. Уверена, подруга будет меня защищать, но что можно доказать пьяному человеку?
Да, признаюсь, вчерашняя стычка с ее мужем меня сильно расстроила. Его слова врезались в память. Хотя он и раньше, бывало, подкалывал меня фразами о моей работе, о моей любви к документалкам о серийных убийцах, о самых известных преступниках. Но чтобы так высказывать…
Такое было впервые, и меня это задело. Думаю, Тимофею будет стыдно, когда он проспится и вспомнит о своих нападках. А если не вспомнит, Эля точно ему выскажет, я уверена. Но мне этого совсем не хочется.
Я не люблю ругаться, не люблю ввязываться в конфликты. Я потом себя плохо чувствую, будто весь негатив впитываю, и он не перерабатывается в моем организме. Может, поэтому мне куда лучше, сидя за компьютером, придумывать очередную главу детективного романа. Разбираюсь с документами и редко выхожу в свет. Зато ощущаю себя спокойно…
Умываюсь и вниз. Илья спит как убитый, даже на шум не реагирует. Ну и я особо стараюсь не шуметь, зная, что он со своей работой и дежурствами не высыпается, бедняга.
Заваливаюсь на кухню в надежде, что Анна приготовила мне завтрак, как в лучшем ресторане. Но надежда не оправдалась. Точнее не совсем…
За столом сидит отец и читает какие-то документы. Он немного напряжен, больше угрюм. А значит, в бумагах есть что-то очень интересное. И я хочу знать, что.
— Доброе утро, папуль. — Обнимаю отца сзади и целую в щеку. Да, немного подмаслить бы его не мешало, чтобы он и мне дал заглянуть. — Давно не виделись, хоть и в одном доме живем.
— И правда. Наливай себе кофе, Аннушка запеканку приготовила, и пирожки вот только разогрел.
Следую отцовскому указанию и иду к кофейнику. На ходу прихватываю пирог и начинаю жевать, пока наливаю кофе.
— Что читаешь? — спрашиваю будто между делом, но отца мне не обмануть своим безразличным тоном. Поэтому он тут же мне все выкладывает.
— Отчет о вскрытии, — спокойно отвечает и сует кусок запеканки в рот.
Да, талант есть и смотреть расчлененку мне достался именно от отца. Маму бы небось давно вывернуло прямо на этот стол, но не нас. Надо было и мне идти в полицию работать, да только тогда бы я не смогла стать журналистом… Нет, я там, где мне место.
— Арины? — зачем-то уточняю. Можно подумать, он еще может чей-то отчет о вскрытии так увлеченно читать.
— Угу, — отвечает, продолжая жевать.
— Что пишут?
— Да ничего особенного. Наш патологоанатом не силен в таких делах. Он только стариков и вскрывал. Тело сегодня отправили в районный морг. Там будет повторное вскрытие и экспертиза, но только после новогодних праздников, представляешь? — Слышу, как отец возмущен. Он не терпит задержек, не терпит неподчинение и невыполнение его приказов. Но такой он только тогда, когда дело касается работы.
Он никогда не приносил свое рабочее настроение домой. Дома он всегда был добрым, надежным и внимательным отцом. Самым лучшим отцом на свете.
— Это что, почти через две недели? — Прикинула я в голове количество праздничных дней, включая сегодняшний.
— Да я весь главк на уши поднял, районную прокуратуру даже задействовал. Не знаю, насколько моя ругань повлияет на скорость, но я все же надеюсь, что был услышан.
— А наш что выяснил?
— Что убийцей была женщина…
Глава 45
Только отец это сказал, у меня неосознанно затряслись руки. В прямом смысле, даже кофе на пол выплеснула, не удержала кружку. Поставила ее на стол, суетливо с пола тряпкой капли стерла и швырнула в раковину. Все потом, сейчас мне некогда заниматься уборкой.
— Женщина? Как узнали? — Мне срочно нужны подробности. Такой вариант я никак не рассматривала. Да я даже и не думала о преступнике как о человеке женского пола. Ни одной мысли не допустила…
— В голове Арины был этот ваш гель для ногтей…
— ДНК? — Сразу же приходит хорошая мысль, и я ее озвучиваю.
— Нет. Такой анализ у нас не провести, нужно ждать, пока районный медэксперт исследует все образцы. Но гель для ногтей — это уже зацепка. — Отец, смотрю, настроен очень оптимистично, несмотря на задержки с анализом.
— Без ДНК так себе зацепка. Я обратила внимание на ее маникюр на банкете, у нее были ярко-красные ногти. И они были покрыты гелем, не натуральные. Так может, это ее гель? Ну, с ее ногтей?
— Патологоанатом сказал, что нет. Гель был не красным. И структура немного отличалась, но ты молодец, раз даже ногти ее запомнила.
— У девушек есть такой бзик — обращать внимание на ногти друг друга. Опять же, если она делала ногти здесь, в нашем городе, то это вообще засада. Не думаю, что у вас тут так много мастеров маникюра, а значит, к одному и тому же мастеру ходит полгорода.
— Ты и тут права. — Задумался отец. — Шесть маникюрных кабинетов на город, некоторые мастера на дому принимают, но и их список у меня есть. Выясняем, к кому именно ходила убитая. Но в любом случае вся надежда на ДНК.
— Женщина… — повторяю теперь уже вслух. — Почему-то я была на сто процентов уверена, что ее убил мужчина.
— Почему? — Отец пристально на меня уставился. Он всегда так делал, даже когда я была маленькой и преподносила ему всякие идиотские догадки. Он ко всем моим словам относился всерьез. От этого я постоянно чувствовала его поддержку.
— Характер травм. Я думаю, что ее держали за голову и били о раковину, ведь так?
— Скорее всего, так и было.
— Это
