Замолкаю, лишь когда в горле пересыхает. Я уже сбилась со счета, сколько спела, все ждала какой-то реакции от Романо. Но обернувшись, вижу, что он спит. Причем, судя по дыханию, довольно крепко.
Мой взгляд невольно спускается на его штаны, в кармане которых лежали ключи от дома. Осторожно проверяю – те все еще там. В голове мгновенно рождается план. Безумный. Рискованный. Но я не могу не попытаться.
Начав петь колыбельную, которую напевала Мишель, я осторожно пробую достать ключи из кармана. Получается у меня только со второй попытки.
Тихо встаю на ноги и осторожно на цыпочках иду в коридор. Прикрываю за собой дверь, а затем едва ли не бегом отправляюсь в кухню к тому самому шкафу. В нем нахожу одежду, правда, мужскую. Мне все слишком велико – и свитер, и штаны. Внизу на полке даже зимние ботинки есть. Однако это все равно лучше, чем ничего.
Выбрав наиболее подходящее, переодеваюсь, постоянно косясь в сторону гостиной. Но, похоже, Оскар заснул очень крепко. Недаром же выглядел таким уставшим.
Справившись с одеждой, закрываю шкаф и, сжав в руке ключи от дома, осторожно двигаюсь к выходу. Однако едва я собираюсь открыть дверь, как та распахивается, и передо мной возникает высокий крепкий мужчина с дикой ухмылкой на лице. Окидывает меня многозначительным взглядом.
– Кажется, я вовремя, – нагло заявляет он и заходит в дом.
28 Джулия
– Кто вы? – испуганно сиплю, отступая назад.
Незнакомец довольно скалится, а затем, едва я только успеваю подумать о том, чтобы разбудить Оскара криком, он оказывает рядом и закрывает мне рот ладонью.
– Тш… куколка, – шепчет он, довольно ухмыляясь. – Давай-ка не будем шуметь и не станем будить Оскара.
Страх дерет горло, сжимает его в тиски. Внутри все леденеет – получается, он знает?
– Да, знаю, – кивает он на мой невысказанный вопрос. – И прежде чем ты начнешь совершать глупости, добавлю, что я – его друг. И в моих интересах не вредить ему.
Недоверчиво мычу, отчего мужчина недовольно морщится.
– Если будешь плохо себя вести, кто-то пострадает, – добавляет он циничным тоном. – Готова побеседовать?
Медленно киваю, но он не торопится меня отпускать.
– А если ответишь на все мои вопросы, я тебе еще и уехать помогу, Джулия. Да-да, я знаю, кто ты, мисс Де Фалько. И кто твой жених – тоже в курсе. Жаль, не успел познакомиться с тобой, пока ты гостила у Ласло.
Картинка у меня в голове складывается медленно, но неизбежно. Неужели этот человек причастен к моему похищению.
– Вижу, что проясняется, да? Так вот, теперь ты понимаешь, что ссориться со мной не стоит, куколка. Я всегда получаю то, что хочу. И сейчас я хочу поговорить. Мы друг друга поняли?
Снова киваю, и лишь после этого с моего лица пропадает широкая мужская ладонь.
– Итак, ты решила сбежать, пока Оскар спит. Почему?
– Мне надо домой, – отвечаю, а саму трясет так, будто я вернулась в тот самый подвал. В ушах снова стоит тот мерзкий голос.
– То есть остаться рядом с тем, кто вытащил твою задницу из неприятностей, мысли не мелькало?
Настороженно смотрю в глаза мужчине. Он значительно выше меня, широкоплечий, с крупными чертами лица. У него пронзительно-зеленые глаза, в которых стоит холод, а еще что-то такое, что было и у похитителя.
Словно какое-то безумие прячется за изумрудной зеленью взгляда.
– Мне надо домой, – повторяю, боясь, что такой ответ его не устроит.
Однако мужчина ничем не выдает своего недовольства, даже напротив – на лице у него мелькает любопытство. Как будто он слышит нечто забавное.
– Но оно и понятно, куколка. Кто захочет быть простой таблеткой от боли?
Его слова ставят меня в тупик. Я не понимаю, о чем речь, и попадаю в банальную ловушку, не удержавшись от вопроса:
– Что это значит?
– Разве Оскар не говорил тебе о своих головных болях?
Ответ отражается у меня на лице, на что мужчина тихо хмыкает.
– Логично, – протягивает он задумчиво, окидывает меня оценивающим взглядом. – Вообще ты, конечно, ничего. Не понимаю, правда, почему Лазарро повелся, учитывая его вкусы. А под одеждой у тебя тоже все как надо? Или, может, я найду что-то интересное?
Против воли заливаюсь краской, даже делаю шаг назад, опасаясь, что он захочет проверить. Это забавляет друга Оскара, и он довольно ухмыляется.
– Надо же, какая пугливая детка.
– Что за боли у Оскара? – спрашиваю, собрав все свое мужество. Пусть я не должна интересоваться делами того, кто встал на одну ступень с моим отцом. Но я же должна разобраться в ситуации.
– Каким-то чудесным образом твой голос купирует его головные боли. А ты думала, что он повелся на твою мордашку?
На лице мужчины отражается искренняя жалость, но вместе с тем я вижу в его взгляде огонь и предвкушение. Точно ему доставляет удовольствие дергать за ниточки и наблюдать за результатом.
– Ты хоть представляешь, какие шикарные женщины у Романо? Он – советник Чезаре, а не какой-то там рядовой подчиненный.
Обидно ли мне такое слышать? Конечно. Но интуиция подсказывает, что нельзя показывать это перед мужчиной. Он так жадно на меня смотрит, словно только этого и ждет. А ведь у меня уже пекут глаза от подступающих слез.
– Значит, он не останется один, – натянуто улыбаюсь, с трудом выдавливая слова. Кошусь на дверь в гостиную. – Можно мне уйти?
Выражение лица друга Оскара мгновенно меняется, а затем он резко хватает меня за горло и буквально впечатывает в ближайшую стену. Я так испугана, что не могу издать ни единого звука. Бессильно цепляюсь за его руку, пытаясь ослабить давление.
Рядом с моим лицом появляется нож, а затем я слышу:
– Я отпущу тебя, куколка, раз пообещал. Но это последнее тебе предупреждение. Держись от моего друга подальше, ясно? Такие, как ты, только и умеют что делать мозги да раздвигать ноги. А когда нужно сделать выбор, бегут, словно крысы.
Я задыхаюсь, когда кончик ножа скользит по моей щеке, спускается ниже. Перед глазами мелькают жуткие картинки.
– Скажи спасибо Оскару, что ты была под его защитой в этом доме, – мрачно добавляет мужчина, отпуская меня с явной неохотой. – На улице ждет машина – тебя отвезут к родителям. Но если ты еще раз появишься на моем пути или на пути Оскара, берегись, Джулия Де Фалько. В следующий раз мой нож не останется чистым.
Ноги не слушаются, а взгляд мужчины, который становится мрачными и безумным, помогает мне выбраться из дома.
Холодный воздух отрезвляет. Я сбегаю
