с крыльца, несусь к воротам, наплевав на снег, который все еще падает.
Едва я открываю калитку, как упираюсь в темный внедорожник.
Беспомощно оглядываюсь, думая, куда бежать, но дверь открывается, и меня буквально силой затаскивают в салон машины. Первая же моя попытка выбраться или закричать жестко пресекается.
– Сиди тихо! – рыкает мужчина, сидящий рядом. – Не будешь бесить, доберешься до дома живой.
29 Оскар
Первая мысль, когда сон уходит, что я охереть как выспался. Впервые за… Черт знает, за сколько времени.
Голос Джулии настолько сильно сработал в этот раз, что меня конкретно так вырубило. А главное, постоянная ноющая боль заглохла. Знаю, что ненадолго, но это уже круто. И я эгоистично наслаждаюсь этими моментами тишины в башке.
Знаю, что из дома пташке не выпорхнуть, поэтому не напрягаюсь. Место это надежное – именно здесь я восстанавливался после того, как больше чем полгода назад Адам нашел меня и помог выжить. Тогда я не понял его мотивов – думал, что он преследовал цель выбить из Чезаре какие-то преференции за то, что помог мне выкарабкаться. Но нет. Оказалось, у Леви в его безумной голове целый свод каких-то нелепых и совершенно абсурдных правил, которым он следует.
Его извращенная логика была мне непонятна, но именно благодаря ей между нами поначалу установилось некое сотрудничество, плавно перетекшее в подобие дружбы, которая и сыграла не последнюю роль в спасении моего племянника.
Прежде чем открыть глаза, прислушиваюсь, но меня окружает тишина. Разве что странное ощущение взгляда настораживает. Как только эта мысль формируется достаточно четко, резко открываю глаза и охереваю.
Рядом со мной, спиной к камину, сидит Адам и играет с ножом-бабочкой. Он вообще помешан на ножах в принципе. Еще один его бзик.
Подрываюсь и быстро оглядываюсь.
– Девчонка ушла, – совершенно невозмутимо заявляет Леви.
– Чего, блядь?!
– Сядь, – роняет он тем самым голосом, после которого обычно начинает творить лютую дичь.
– Что ты с ней сделал?! – даже и не думаю слушаться, Собираюсь выйти в коридор, чтобы либо найти Джулию, либо догнать, как рядом с моей головой в дверной косяк входит нож.
С прицелом у Адама полный порядок – он не промахивается. Никогда.
– Я сказал, сядь, Оскар. Ты все равно не успеешь догнать. Скоро она будет уже у родителей.
Что-то в его голосе цепляет и вынуждает послушаться.
– Это ты ее заставил?
– Уйти? – вроде как искренне удивляется друг. – Серьезно? Разве я такой страшный?
– Я задал вопрос! – рявкаю, теряя терпение.
– Не ори, снова башка будет болеть, – невозмутимо заявляет он, медленно поднимаясь на ноги.
– Зачем ты здесь?
Адам задумчиво наклоняет голову набок. В его изумрудных глазах вспыхивает то самое безумие, что я частенько ловил раньше.
– Хотел узнать, какого хера, Оскар? Ты вырубил моих людей, убил Ласло и его помощника. Нехорошо это.
– Он забрал мою женщину.
Схлестываемся взглядами. Знаю, что если у Леви щелкнет в башке, мы будем биться насмерть. Если его зациклит, то это будет кроваво, и исход драки неочевиден.
Однако вместо того, чтобы нападать, он тяжело вздыхает.
– Ты не сказал, что она – то самое лекарство.
– А должен был? – огрызаюсь, а затем запоздало понимаю, что если он это понял, то… – Ты издеваешься? Камеры?!
На лице Леви расползается довольная ухмылка.
– А ты как думал? Это вообще-то моя территория, Оскар. И мой дом.
– Ты продал мне его, – напоминаю о сделке.
– Верно. И ты мог бы поинтересоваться начинкой, – пожимает он плечами. – Так мой ли это косяк?
От мысли, что он видел Джулию обнаженной, я мгновенно зверею.
– Не бесись. Мне плевать на то, как ты трахался. Поверь, чужой секс меня не вставляет. Куда больше мне не нравится, что ты вмешался в мой план выдрать ебучего Лазарро!
– Ждешь, что я извинюсь за то, что забрал свое?
– Ну, учитывая, как быстро она сбежала, не такое уж и твое, – язвительно ухмыляется этот гад. – Что-то я не заметил у нее преданной любви к своему спасителю.
Морщусь, жалея, что в принципе когда-то сказал Адаму про боли, которые стали последствием той аварии, в которую мы с Сандрой попали.
– Ты больше не тронешь ее. Решай свои дела с Лазарро без давления через Джулию.
– Она была идеальной мишенью, – фыркает Леви. – Невеста, которую он упустил. Разве не прекрасно? У Ласло был разработан отличный сценарий.
Перед глазами встает испуганное заплаканное лицо пташки, и на глаза падает красная пелена. Но Леви словно чувствует это и достает еще пару ножей.
– Хочешь размяться? – предлагает он, демонстративно поигрывая ими.
Наше общее молчание затягивается.
– Зачем ты драконишь Лучано? Знаешь ведь, что он не станет молчать.
Что-то такое мелькает во взгляде Адама, и мне становится ясно – это что-то очень личное. Его глаза меняют цвет – я частенько замечал у него такое.
– У него есть кое-что, что я хочу себе, – загадочно отвечает друг. – И я это получу.
– Что на этот раз? Территорию? Бизнес? – он лишь коротко мотает головой. – Тогда что? Адам, какого черта ты творишь?
В висках снова начинает противно ныть. От мысли, что Джулия так легко свалила, внутри зияет дыра. Неужели она не поняла, какую роль играет для меня?
Я же объяснил, кому она принадлежит, и где теперь ее место.
– Боишься, что Марко прибежит к Чезаре плакаться в жилетку? – скалится Леви.
– Ты ведь знаешь, какая сейчас ситуация, и специально все обостряешь.
– Когда это ты заделался в миротворцы, Оскар? Не припомню, чтобы ты был таким лояльным, когда ваш дядя решил забрать себе власть в Falco Nero.
Стискиваю зубы, вспоминая недавние события, которые дорого обошлись многим из нас. В том числе и моему брату с Сандрой.
– К тому же, – небрежно добавляет Адам, – не я первый начал.
– О чем ты?
– Лазарро решил действовать на свой страх и риск и первым нарушил границы – захотел отжать партию оружия, напав на наши фуры.
Это оказывается довольно неприятной и неожиданной новостью. Учитывая, как обострились отношения между нами и Марко Лучано, брат приказал более тщательно следить за всеми ключевыми подчиненными Лучано. Но по всему выходило, что это как-то прошло мимо нас.
– Удивлен? – с присущей безумной веселостью спрашивает Леви. – Вот и я не ожидал, что у этого ублюдка хватит наглости. Дерзко, но это развязало мне руки.
– И что ты планируешь делать дальше?
На его лице мелькает хищное предвкушение. Я знаю, что следует за этим, и понимаю – Адама теперь не остановить. Когда трогают что-то его, он не умеет тормозить.
В отличие
