Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112
— Ну, привет, Чио-Чио-Сан!
Девочка с перепугу выронила комок ваты, которой стирала грим, и закрыла рукой лицо — все в цветных полосах. Михаил удивился:
— Что ты так пугаешься? Я тебя ругать не буду. — И тихо добавил:
— Хотя, честно говоря, ругать надо. Это я, значит, рекомендовал тебя Ирине Сергеевне?
— Вы ей не говорите, — быстро попросила Милена. — Пожалуйста, не говорите.
— Ну, не буду, — пообещал он и присел рядом на кучу тряпья. — Как поживаешь?
— Неважно, — не глядя больше в его сторону, ответила Милена. Она опять принялась стирать грим. Это взрослое занятие как будто прибавило ей несколько лет.
Она говорила отрывисто и тоже как-то не по годам желчно:
— Олю позавчера хоронили. Дома такая тоска. Почему я должна там сидеть?
Михаил успокоил ее, сказав, что, безусловно, она может делать что угодно. Но все же попросил рассказать, почему она отправилась именно в эту театральную студию.
Неужели увлеклась театром?
— Да, — бросила она, скатывая в комок очередной клок ваты. — А что мне еще делать? Знала, что есть эта студия, и пришла.
— Давно?
— Вчера! — Она отвечала уже с неприкрытой злобой, но при этом старалась говорить тихо. — Что вам еще от меня нужно? Я устала!
Михаил молча отошел от нее. Актеры уже расхватали стаканчики с шампанским. Директриса, обняв за плечи Ирину, говорила хвалебный тост в ее честь Та улыбалась и слегка взбалтывала в стаканчике шипящее «Советское шампанское». Михаила тоже заставили взять стаканчик и выпить. Он сделал это через силу — настроение было ни к черту. «Грубиянка, хамка! — твердил он про себя. — И на черта я с ней возился, зачем помогал! Только что не послала! Все они такие — и Милена, и Дашка, и Люба ничем не лучше этих соплюшек! Чем больше с ними носишься — тем больнее кусают! Да пошли они все!»
Он выпил и стал прощаться. Ирина, уже слегка опьяневшая, а может, просто возбужденная после спектакля, неожиданно схватила его за руки. Хватка у нее была сильная, хотя руки миниатюрные:
— Нет-нет, не отпущу! Вы же еще не знаете — у меня для вас подарок!
— Ну а это уже слишком. Я написал о вас только потому, что мне понравился спектакль. — Он пытался вежливо освободить руки, но она только крепче сжала пальцы — Михаил, я обижусь, если вы уйдете Специально для вас готовила подарок, на память о спектакле, а вы?!
Хотя бы спросите — что это такое?
Оказалось, что Ирина купила для него в антикварном магазине бронзовую японскую тушечницу начала века.
— Во-первых, вы человек пишущий, — ласково говорила она. — А во-вторых — это будет вам на память о нашем спектакле. Если бы вы знали, как я счастлива, что у нас все получилось! Мне так понравилась эта пьеса, но я совсем не верила, что все пойдет как нужно… Это просто фантастика, что мы это сделали! Правда? — обратилась она к артистам.
Те ее поддержали. Михаил взглянул в тот угол, где снимала грим Милена. Девочки там уже не было. Не было ее и среди веселящихся артистов Подошла поздороваться Наташа. Она уже не хромала и выглядела счастливой. В руке у нее похрустывал опустевший пластиковый стаканчик.
— Вы эту девочку новенькую ищете? — обратилась она к Михаилу. — Олину сестру? Она уже ушла. Съела пирожное и ушла. Сказала, что ее родители ждут.
— Кстати, как вам понравилась на сцене ваша протеже? — осведомилась Ирина — Для первого раза, да еще почти без подготовки — недурно!
Он согласился и спросил, как же Ирина решилась на такой смелый шаг — ввести новую актрису, которая только вчера попросилась в театр.
— С ее старшей сестрой вы поступили куда строже, — напомнил он Та отмахнулась:
— Ее старшая сестра не согласилась бы на такую маленькую роль! Тут нечего сравнивать. Там был просто какой-то фонтан амбиций, прости меня. Господи…А это просто застенчивый ребенок.
«Подожди, этот ребенок еще тебе покажет», — подумал он. Воспользовавшись тем, что женщина наконец выпустила его руки, он быстро попрощался и обещал не забывать их театр.
— При случае попробую устроить статейку про вас в какой-нибудь популярный журнал, — пообещал он. — Хотя с молодежной прессой я никогда не работал и связей там у меня мало.
Ирина заранее поблагодарила. Она виновато сообщила, что подарка у нее при себе нет — оставила дома, надеялась, что после фуршета Михаил к ней заедет — Вы же так отнекивались от приглашения, и я была не уверена, что вы вообще явитесь, — пояснила она. — Может, задержитесь на полчасика? Я даю слово — потом отвезу вас, куда скажете.
Но он отказался. Тогда она взяла с него слово, что завтра Михаил позвонит ей домой — она весь день будет дома — и скажет, куда подвезти подарок. На прощание Ирина крепко пожала ему руку, и он снова удивился — до чего сильные и жесткие эти маленькие пальцы!
* * *
Она лично проследила за тем, чтобы ребята сложили весь мусор в пластиковый мешок — неприлично оставлять после себя грязь. От пирожных и бутербродов, не говоря уже о шампанском, не осталось ничего — аппетиту молодежи был превосходный, а шампанского на каждого пришлось всего по стаканчику. Директриса позаботилась о том, чтобы актеры не напились. Ирина попрощалась с подругой и вывела актеров из школы. При этом она очень напоминала маленькую суетливую курочку, которая возглавляет отряд изрядно переросших ее, голенастых цыплят.
— Теперь по домам, отдыхайте, — напутствовала она их. — Впереди три выходных. Во вторник собираемся в нашем кинотеатре, как обычно. Лида, вытри бровь, у тебя над глазом грим остался. Ну, счастливо!
И, не дожидаясь, когда все разойдутся, она уселась в машину. Если бы кто-нибудь из этих ребят знал, до чего ей не хотелось ехать домой! Она торопилась только для видимости. На самом деле ей некуда и незачем было спешить.
Однако ехала Ирина по привычке быстро — насколько позволяло движение.
Лучшая подруга — Татьяна — часто советовала ей завести кота. Ирина только усмехалась:
— А может, еще сову или ворона? Платок на голову — и я буду натуральная ведьма!
— Ну, так заведи собаку, — настойчиво твердила подруга. Она так давно знала Ирину, что ее маленький рост и горб Татьяну не смущали. Она воспринимала их как нечто должное и особо не деликатничала. Большинство людей, с которыми общалась Ирина, старались не замечать ее уродства. Но она видела — их взгляды все равно возвращались к ее спине, будто горб притягивал их. В лучшем случае, к ней относились с жалостью. Как-то, еще в институте, она услышала за спиной (или за горбом, если говорить точнее), как две сокурсницы обсуждали ее. Одна говорила:
— Ведь лицо у нее приятное, ты обращала внимание?
Могла бы нравиться мужчинам. Неужели это не лечится?
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112
