Ханна вздохнула, вспомнив детство. Она всегда мечтала пожить в коттедже в разгар туристического сезона, когда в крошечном продовольственном магазине продавали десять видов фруктового мороженого и кругом были дети из таких пленительных мест, как Айова или Висконсин, с которыми можно было купаться. Теперь она была здесь в разгар сезона, а у нее даже не было купальника. И мороженого ей нельзя, она ведь на диете. Иногда жизнь так несправедлива.
Ханна вышла из машины и заметила «вольво» Андреа. Сестра и племянница приехали рано. Машина Нормана тоже была здесь. И Кэрри. Делорес, наверное, пригласила всю семью, включая близких друзей. Это хорошо. В этой суете ей будет легче отвести Мишель в сторону и спросить о десятидолларовой купюре.
Подходя к стеклянной двери коттеджа, Ханна потянула носом воздух. Она ожидала уловить запах Мяса в Горшочке По-Гавайски или Мясной Лазаньи — блюд, которые мама любила готовить для гостей. Ханна не любила ни то, ни другое, но сами названия вдруг показались ей такими аппетитными. А из-за диеты не удастся даже попробовать. Ей можно только салат, и Делорес обещала, что его будет сколько душе угодно.
Навстречу Ханне вышел Норман. Сначала выражение облегчения на его лице озадачило Ханну, но потом она поняла, что он разговаривал с Делорес. Несомненно, мама задавала ему разные вопросы личного характера: почему он строит такой большой дом? есть ли у него какие-нибудь планы на будущее?
— Что, допрос третьей степени? — спросила Ханна.
— В общем, да.
— Тогда я вовремя.
— И не только поэтому, — улыбнулся Норман. — Билл с Майком поехали за пиццей и будут с минуты на минуту.
— Ты сказал, они везут пиццу?
— Да, и мама заказала одну низкокалорийную для тебя.
Ханна нахмурилась.
— Это противоречащие понятия. Как пицца может быть низкокалорийной?
— Может, в нее положат нежирный сыр?
— Это не поможет. Там все равно такая вкусная корочка, и острый соус, и пепперони, и колбаса, и оливки, и анчоусы, и…
— Постой, — сказал Норман, подавая ей платок. — У тебя слюнки текут.
Ханна взяла его и демонстративно вытерла лицо, хотя знала, что он просто дразнит ее.
— Я обожаю пиццу. Стоит мне укусить один раз — и вся диета коту под хвост.
— А может, тебе уже хватит худеть? Ты и так выглядишь исхудавшей.
— Да? — Ханна уставилась на него. В ее взгляде было чуть ли не обожание.
— Я, собственно, и раньше не считал, что тебе нужно сбрасывать вес.
— Не считал?
Будь они наедине, Ханна схватила и расцеловала бы его. Теперь она чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы благодарности, и, чтобы скрыть смущение, решила отшутиться.
— А у тебя со зрением все в порядке?
— Двадцать на двадцать… в очках.
— В очках? Но ты же не носишь никаких… — Ханна прервалась и строго взглянула на него. — Ты же шутишь, да?
— Не совсем. Мне вообще-то нужно носить очки, но я перешел на контактные линзы пару лет назад.
— А вот и ужин! — объявила Делорес со своего поста у окна. — Майк и Билл подъехали. Кто хочет помочь им дотащить пиццу?
— Я хочу, — Ханна развернулась на каблуках и устремилась к двери. Если ей нельзя пиццу, так хоть удастся насладиться запахом, пока она будет нести ее к столу.
После ужина Ханна поставила на стол коробку с печеньем, а Делорес — остальной десерт. Маминым вкладом был огромный бочонок мороженого и полный ассортимент добавок и сиропов. Ханна взглянула на сливочную помадку и пожелала, чтобы при ней оказался набор амулетов для изгнания демонов-искусителей. Но на ней не было даже ожерелья из чеснока, поэтому, пока все жевали печенье и накладывали мороженое, она схватила за руку Мишель.
— Прогуляемся к причалу? — спросила ее Ханна. — Нужно поговорить.
— Конечно. Я съела столько этой низкокалорийной пиццы, что не осталось места для десерта.
— А с чем она все-таки была? — полюбопытствовала Ханна. Она все равно уже съела целую гору салата.
— Нежирная моцарелла, вяленые помидоры, куриная грудка и спаржа. Тесто тоже низкокалорийное, вдвое тоньше, чем обычно.
— И приходится съедать вдвое больше, чтобы наесться.
Мишель улыбнулась.
— Точно. Я обычно съедаю два куска, а сегодня съела четыре.
В дверях их догнала Андреа.
— Вам не нужна компания? Я тоже пропускаю десерт.
— Идем, — сказала Ханна. — Мы собираемся посидеть на пристани.
— О, отлично. Я поболтаю ногами в воде. Я сегодня обегала весь город, у меня лодыжки опухли.
— Идите вдвоем, — сказала Ханна, — а я поищу средство от комаров и догоню вас. Они вечером особенно кровожадны и могут нас живьем съесть.
Ханна побрызгалась средством, спускаясь по ступенькам на причал. Затем она передала баллончик Мишель, а Андреа протянула лосьон.
— Я помню твои слова об аэрозолях, поэтому принесла тебе лосьон.
— Спасибо, Ханна, — Андреа шлепнула комара, который обосновался у нее на руке. — Док Найт категорически против использования спреев во время беременности. Нельзя пользоваться лаком для волос, духами и даже кулинарным спреем.
Ханна засмеялась.
— Я не думаю, что кулинарный спрей так уж опасен.
— Это точно, — добродушно признала Андреа. — Билл брызгает им сковородку каждое утро, когда жарит яичницу. Но всегда дожидается, чтобы я ушла из кухни.
— Я думала, что ты готовишь ему завтрак, — удивилась Мишель.
— Так и было в первый год после свадьбы. Я делала болтунью по утрам, но Билл решил, что я сожгла слишком много сковородок. Теперь он сам жарит себе яичницу, а я делаю тосты.
Ханна хотела спросить, сколько же тостов удалось сжечь Андреа, но сдержалась и повернулась к Мишель.
— Ты ведь сегодня дала Лайзе десятидолларовую купюру?
— Да. Я забегала купить печенья для Карли, пока ты обедала.
— Ты не помнишь, откуда у тебя эта десятка?
— Не уверена, — Мишель секунду поразмыслила и покачала головой. — Вообще не помню. А зачем это тебе?
— Оказалось, что она была украдена из банка. Даг Грирсон нашел ее в специальном списке.
— Билл ничего об этом не говорил. А шериф Грант знает? — удивилась Андреа.
— Даг сказал, что сообщит ему, — Ханна повернулась к Мишель. — Вот почему так важно узнать, как и когда у тебя оказалась эта бумажка. Они хотят отследить источник.
— Уверена, что не привезла ее с собой. На автобусной остановке в Миннеаполисе у меня было четыре двадцатки из банкомата и пара купюр по доллару.
— А когда покупала билет, — спросила Андреа, — ты платила наличными?
— Да. Хотела бы я вспомнить, сколько он стоил. Думаю, почти двадцать долларов, так что мне не могли дать десятку на сдачу.
