ему ни слова. Но поддержит ли он меня?
– Ты мой босс и глава Falco Nero. Ты знаешь, что моя преданность всегда с тобой. Поэтому я не стану делать ничего за твоей спиной, Чезаре.
– Начало мне уже не нравится. Что ты задумал?
– Ты можешь попробовать меня остановить, но я все равно пойду и заберу свое. Даже если ты прикажешь отступить. Если потребуется…
Обрываю фразу, не договорив. Впрочем, оно и не надо. Мы оба знаем правила, знаем, как должен поступить босс, если его советник идет против него.
И я готов. Эта странная мысль, что я готов пойти против брата, выйти с ним на ринг и драться за право поехать за своей женщиной, оказывается внезапной и кристально понятной.
Джулия не таблетка. И ее голос – тоже. Черт знает, как работает мой мозг, но рядом с ней мой мир перестает быть черно-белым. Кажется, я впервые понял, что имел в виду Чезаре, когда сказал, что Сандра – его свет.
– То есть дело в женщине, – подводит итог брат. – Кто она?
– Джулия Де Фалько.
– И почему я не удивлен? – бормочет Чезаре, доставая бутылку с виски, а заодно и два стакана. Именно в этот момент меня отпускает напряжение.
– Ты понимаешь, что это будет значить? – совершенно спокойно спрашивает он, разливая алкоголь. – Мы на пороге войны, Оскар. Любое покушение на свою территорию Лучано воспримет как красную тряпку и воспользуется этим, чтобы перейти к активным действиям.
– Понимаю, – сдержанно киваю. Опрокидываю залпом стакан, но совершенно ничего не чувствую.
Сейчас во мне абсолютно другие потребности – обезопасить Джулию. И если это необходимо, то и всю ее семью.
– Ты можешь попытаться меня остановить.
Схлестываемся взглядами, но в темных глазах брата нет никакого осуждения.
– Если ты уверен, что она тебе так нужна, что ты готов поднять ставки так высоко… – Чезаре замолкает, и его взгляд становится непроницаемым. – Я встану рядом, Оскар.
– Ты не обязан, – напоминаю ему.
– Мы – семья. Ты всегда прикрывал меня, а я – тебя. Ничто этого не изменит.
Я благодарно киваю, понимая, что дело даже не в том, что мне потребуется подкрепление, когда я пойду штурмовать церковь. Нет. Важен сам факт того, что брат понял меня.
– Но! – добавляет он. – Нам нужен чертовски хороший план, Оскар. Как ты собираешься забрать свою женщину?
Ухмыляюсь, представляя реакцию брата:
– Я собираюсь сорвать гребаную свадьбу.
35 Джулия
Наверное, даже на казнь собираются с лучшим настроением, чем я на свою свадьбу.
После того, как со мной поступил отец, что-то во мне сломалось окончательно. Для меня перестало играть роль все – день или ночь за окном, что есть, что пить.
Как будто часть меня просто уснула. Лея несколько раз пыталась со мной поговорить, но я молчала.
Да и что мне сказать? Что после того, как мой отец практически убил меня, я не знаю, как жить дальше?
Отчаяние и безысходность заменило абсолютное равнодушие. Даже мама стала относиться ко мне добрее, после того как отец избил меня.
Впрочем, может быть, лишь потому что ко дню свадьбы я должна была поправиться.
Я не считала дни – просто жила с пониманием, что в любом случае меня ждет смерть.
Тетя несколько раз заводила речь о том, как обмануть Лазарро в брачную ночь, но я игнорировала ее. Как работает метод, я поняла и в первый раз. Просто не было никаких моральных сил обсуждать это в подробностях.
Каждое заботливое слово казалось мне фальшивым. Единственный, кто и правда сочувствовал и переживал за меня – Валерио. Он был слишком мал, чтобы понимать, почему я днями лежала на постели, практически не вставая, приходил ко мне поиграть и поболтать. Когда мама заметила, что брат – единственный, на кого я реагирую, она стала приводить его чаще.
В день церемонии мое утро начинается раньше обычного. Мама нарочито бодро заходит в мою спальню, дергает шторы в сторону, впуская солнце.
– Дочка, ты только посмотри! На улице уже настоящая весна! Сегодня так тепло, точно погода для праздника!
Я совершенно не разделяю ее эмоций, но маме это и не требуется. Она готова говорить и сама с собой. Мои ответы не нужны даже номинально.
– Давай вставай скорее и умывайся. Впереди много дел! Сегодня самый важный праздник в твоей жизни!
Я давно не пытаюсь с ней спорить и что-то доказать. Если она готова лично отвести меня на плаху, о чем вообще говорить?
Сразу после завтрака приезжает стилист, который помогает сделать прическу, а заодно и макияж. Все довольно строго и не вычурно – потому что Лазарро нравятся скромные девушки.
Эти два часа подготовки проходят медленно. Мне все еще некомфортно сидеть. Нет острой боли, и внешне все выглядит не так жутко, как поначалу, но факт остается фактом – вероятно, Лазарро сегодня ждет большое разочарование.
Если, конечно, он не захочет исполнить супружеский долг в темноте.
Почему-то этот факт меня забавляет, хотя я и подозреваю, что это станет лишь еще одним поводом, чтобы меня наказать.
Я не питаю иллюзий – из Энрике не выйдет порядочного мужа, которому я смогу довериться. Меня отдают в лапы чудовища. Единственное, что хоть немного скрашивает ситуацию – Валерио не пострадает.
Что касается родителей, то, кажется, мои чувства умерли в тот день, когда отец избил меня до полусмерти, а мама, пусть и пыталась ему возразить, все-таки не сделала ничего, чтобы его остановить.
Она смотрела, как тот лупил меня.
Вероятно, тоже боялась его. Может, осуждать ее за трусость – слишком жестоко. Да я и не осуждаю, просто больше не чувствую к ней той привязанности, что с рождения есть у детей.
– Какая ты красавица! – умиляется мама. На ее глазах даже слезы выступают. Но меня это не трогает – бросаю мимолетный взгляд в зеркало и морщусь. Белый цвет станет для меня символом траура и разрушенной жизни.
Отец ждет нас внизу. С того дня, как он избил меня, мы не виделись. Стоит его заметить, как меня словно парализует. Перед глазами вспыхивают тот вечер и его грязные слова.
Если бы я только знала, к чему приведет встреча с Оскаром…
За эти дни я нечасто вспоминала о нем. Просто запрещала себе даже думать в этом направлении. Ни к чему. Не надо. Слишком больно.
Если бы только был хоть малейший шанс, что я для него значила что-то большее, чем просто возможность избавить от болей…
– Фабио, мы скоро выйдем, –
