к людям росло и мое желание отомстить и причинить кому-то боль в ответ. Но опять же мешала трусость. Из-за которой я… Как бы наказывал себя, оставляя глубокие порезы на руках и находя другие способы причинить себе вред. Даже если я мечтал убить всех этих тварей, мне не хватало смелости. Башка у меня еще хоть как-то соображала. Я понимал, что после всего этого последуют ужасные последствия. Что на мою сторону никто вставать не будет. Что никто не будет стоять за меня горой и с кем-то договариваться. Что при малейшей провинности я тотчас пойду в тюрьму. А я туда совсем не хотел. Знал, что на зоне гниды еще хуже, чем в том районе.
Сэмми в этот момент жалобно подает голос.
— Меня злило собственное бессилие. Злило то, что я ничего не могу сделать, пока эти твари делают все что им взбредет в голову. Что они расклеивают по всей школе фотографии, на которых меня имеют во все дырки. Передают из рук в руки кассету с порочащей мое имя видеозаписью, которую каждый множил на кучу копий. А поскольку Интернет в то время уже активно развивался, то наверняка они слили эти «шедевры» на какой-нибудь порно сайт, где надо мной потешаются всякие извращенцы, мечтающие о том, как бы они надругались надо мной таким же образом.
— Прости за очень нескромный вопрос, приятель, а ты вообще нормально себя чувствовал, когда у тебя впервые в жизни был секс с той девчонкой из школы? — осторожно спрашивает Даниэль. — Ну той… Которая тебя потом унизила, сказав, что просто с кем-то там поспорила.
— Рассказать, как все было на самом деле?
— Если хочешь…
— Эта девчонка тоже затащила меня в кровать насильно. Однажды она пригласила меня к себе домой и сразу же предложила выпить. Это был какой-то алкоголь, в который, как выяснилось, она что-то добавила. Я это понял, когда в какой-то момент у меня начала сильно кружиться голова. Кристина делала вид, что ничего не происходит, и продолжала говорить о себе любимой. Она также пила, но при этом выглядела вполне себе нормально. Мне же с каждой секундой становилось все хуже. А когда я почуял неладное, то попытался уйти. Она меня не останавливала, но я все равно не смог уйти. Упал на пол и пытался некоторое время сопротивляться своему состоянию, а эта девчонка помогла мне подняться и повела меня в спальню, приговаривая, что мне надо отдохнуть. Мне было очень плохо, но я помню, как она уложила меня на кровать и начала раздевать. И я вырубился, когда Кристина уже сама была голой. Ну и… Очнулся я только на следующее утро… Совершенно голый, с сильной головной болью и рядом с такой же голой девчонкой. Которая храпела тогда как паровоз. И я сейчас не шучу.
— Ничего себе… — удивленно произносит Терренс.
— Когда я спросил ее, что со мной произошло, она так и не призналась, что подсыпала мне какую-то херню. Но зато с упоением рассказывала о том, как нам было хорошо. С какими прекрасным чувствами она заснула, когда между нами все уже произошло. Пока у меня глаза норовили выскочить из орбит, а в голове была полная каша. И еще дня два-три я едва ползал и что-то соображал. Но зато в день прилюдного унижения эта девчонка взяла свои слова обратно, сказав, что я был совершенно бездарен в сексе, а она не смогла кончить. Сказала, что я не смог доставить ей удовольствие даже после того, как она подмешала мне какой-то сильный наркотик. Что она была очень разочарована и сексом, и размером моего члена. Ох… В общем, облила меня грязью с головы до ног.
— Боже мой… — приходит в ужас Наталия.
— Я чувствовал себя не просто униженным и грязным. В тот день я был страшно зол. Настолько зол, что мечтал кого-нибудь прикончить. И обозлился еще больше, когда меня в очередной раз отымели. Заставили почувствовать себя грязным. После такого я просто шел по улице в городе куда глаза глядят. Добрался почти до центра, когда увидел двух расфуфыренных девок, которые откуда-то шли и бурно обсуждали, как какой-то мужик не смог удовлетворить одну из них. Но потом они попрощались и разошлись, а я решил проследить за той, которую не удовлетворили. Дождался момента, подкрался со спины, заткнул ей рот и… Затащил в какую-то подворотню. Где я ее… Не раздумывая… И в хвост, и в гриву…
— Ты что… — задыхаясь, с трудом пытается сказать Хелен. — Ты изнасиловал ее?
— Изнасиловал, — неуверенно подтверждает Питер и делает глоток из кружки. — Не отпускал ее, пока не сделал свое дело, сколько бы она ни визжала, звала на помощь и умоляла отпустить. А потом пригрозил, что… Убью ее… Если она… Кому-то об этом расскажет. И… Пошел дальше гулять… Чувствуя себя, надо признать, вполне неплохо.
— Ни хера себе… — выругивается Даниэль.
— Ну ты даешь, парень! — удивляется Эдвард. — Не ожидал от тебя такого…
— Я сам от такого не ожидал, — без эмоций отвечает Питер. — Как увидел тех девок, так не мог отделаться от желания как следует оторваться. До жути хотелось оттрахать кого-то так же жестоко, как трахали меня. Надоело наказывать самого себя. Ужасно хотелось наказать кого-то другого. Даже если он ни в чем передо мной не виноват.
— Ты хоть понимаешь, что испортил той девчонке всю жизнь? — спрашивает Терренс. — Расфуфыренная или нет, но она ни в чем не была виновата.
— Хм, думайте, я на этом остановился? — Питер тихо усмехается. — Как бы не так! Поскольку мне ужасно понравилось то чувство, когда ты доминируешь над кем-то слабым, то я начал искать новую жертву уже на следующий день. И удача улыбнулась мне лицом, когда я встретил еще одну фифу, которая разгуливала в короткой юбке в просто идеальном местечке, где я спокойно ее отымел.
— Господи, Питер… — с ужасом во взгляде качает головой Ракель.
— Не буду скрывать, моими жертвами стало большое количество девушек. Я ловил и насиловал любую сучку, которая попадалась мне на пути. И получал от этого удовольствие. Удовольствие от того, что наконец-то не я молю о пощаде, а меня об этом просят. Это было главной причиной, по которой я продолжал калечить жизнь девушкам, ни капли об этом не жалея.
— И
