даже не уверен, как описать её «причёску». Пучок, вдохновлённый трёхъярусным свадебным тортом? Наклонная башня из волос и перьев, несущая катастрофу? Кто знает. Но никто не сможет сказать, что Таре не хватает креативности, это точно.
Но не каждый взгляд изумления вызван её королевской причёской вековой давности. Несмотря на возмутительные волосы, моя жена выглядит божественно в своём элегантном тёмно-синем вечернем платье. Оно облегает её тело, обтягивая её изящные, но сводящие с ума изгибы, прежде чем мягко расшириться ближе к середине бедра, подчёркивая её фигуру. Открытые плечи добавляют нотку утонченности, не открывая слишком много той молочной кожи, от которой я не могу держаться подальше. Она прекрасна. Ослепительна. И моя. Но она остаётся соблазнительной для всех этих мудаков. Они не могут скрыть свои мысли, и меня вновь охватывает вулканическая ярость, когда я замечаю, как очередной мужчина бросает взгляд на мою жену, пожирая её глазами.
Я оказался не готов к извержению горячей ревности и не знаю, что с ней делать. Что я точно знаю, так это то, что чем больше я прикасаюсь к этой очаровательной женщине, тем сильнее жажду её. Запах и вкус её возбуждения навсегда во мне запечатлелись. Даже сейчас, среди толпы лучших и ярчайших, блеска и гламура высшего общества, единственное, на чём я могу сосредоточиться, — это она.
Её улыбка яркая, но не достигает глаз. И её пальцы кажутся влажными в моей руке. Что-то в этом тревожит самые дальние уголки моего сознания. Она, наверное, нервничает, впервые выходя в такое публичное место в качестве моей жены.
Я притягиваю её ближе, в основном потому что не могу с собой совладать, но, кажется, это также придаёт ей некоторое утешение. Она слегка обмякает в моих объятиях, сама того не осознавая.
— Это ведь… — бормочет Тара рядом со мной. — Тот мужчина, в коричневом костюме… Это же..
— Нет. — Я обвиваю рукой её талию и направляю в противоположную сторону. Я ни за что не позволю Адриано Руффо снова оказаться рядом с ней.
Какого чёрта он всё ещё делает в Нью-Йорке? И знает ли об этом Аджелло? Неважно, у меня нет ни времени, ни желания разбираться с мафиозными интригами сегодня вечером.
— Ты даже не дал мне договорить.
— Ты его не знаешь. — Я указываю на мужчину, разглядывающего напольную вазу, переполненную огромной цветочной композицией. — Вон. Это сенатор Ларсон. Его семье принадлежат несколько виноградников в Калифорнии. Хочешь познакомиться?
— С какой стати мне захочется знакомиться со старым боровом, который выглядит так, будто уже напился?
Потому что он и есть старый боров, интересующийся только гольфом и вином. А не недавно ставший холостяком миллиардер, которого она считает джентльменом.
Хватка вокруг моих лёгких сжимается, и я начинаю кашлять. Чёрт. Перед выходом из дома я принял пару таблеток от этой проклятой простуды, но, кажется, ничего не помогает. Больное горло и пульсирующая боль в голове держат меня в состоянии постоянной раздражительности. И в моём нынешнем состоянии у меня нет терпения продолжать игнорировать похотливые взгляды, которые моя жена собирает с самой минуты нашего прибытия на гала-вечер.
— Верно подмечено. — Я отступаю в сторону, чтобы схватить бокал с подноса проходящего официанта, и одним глотком опорожняю его, не раздумывая. Виски обжигает горло, смягчая неприятное першение.
— Зачем я вообще здесь? — спрашивает Тара. — Это не семейное мероприятие, так что я не понимаю, зачем мне присутствовать.
— Я не хотел лишать тебя возможности продемонстрировать своё пренебрежение к чётким условиям договора, которые мы согласовали.
— О. Ты мог бы избавить меня от трёх часов, проведённых в кресле, пока твоя сестра создавала символ моего бунта. — Она указывает на свои волосы. — Три часа. Это было больно. Очень. А теперь кожа головы чешется от всего этого лака.
— Усердие, с которым ты готова идти на жертвы, достойно похвалы.
— Что ж, я рада, что ты можешь оценить мой труд, дорогой. — Она сияет той нелепой фальшивой улыбкой и кивает налево. — Твои друзья?
Она смотрит в сторону приближающейся пожилой пары, одетой в одинаковые наряды. Синий костюм мужчины точно такого же оттенка, как и платье его спутницы. Золотые пуговицы на рукавах его пиджака перекликаются с декоративной брошью на плече женщины.
— В этом кругу нет «друзей», Тара. Это Райты. Очень далеко, но всё же связанные с британской королевской семьёй. Однако статус «очень дальних родственников» не мешает им иметь высокое мнение о себе. Они всё ещё считают себя лучше всех. Райтам принадлежит одна из крупнейших косметических компаний в мире.
— Правда? Может, я попрошу у аристократичной леди пробники. То есть если мне разрешено говорить. — Её фальшивая улыбка становится шире.
— Разрешено, — ворчу я. Не то чтобы ей нужно было что-то из того нано-чего-то-там, что Райты пытаются впихнуть всем подряд. Сомневаюсь, что есть что-то, способное сделать Тару прекраснее, чем она есть.
— Мистер Девилль! — восклицает лорд Райт, пожимая мне руку. — Я невероятно рад видеть вас здесь сегодня. Особенно в таком очаровательном обществе.
Он поворачивается к Таре, его ладонь уже на полпути к ней. Не бывать этому. Я небрежно отвожу его руку. Шестидесятилетний мужчина, женатый или нет, не будет прикасаться к моей женщине.
— Это Тара. Моя жена. — Я обвиваю рукой её талию и бросаю Райту многозначительный взгляд. Такой, что говорит: «Держи свои лапы при себе, или последствия тебе не понравятся».
— О да, понимаю. — Мужчина нервно смеётся. — Конечно. Я не знал. Очень приятно с вами познакомиться, миссис Девилль.
Тара улыбается ещё шире.
— Для меня честь познакомиться с вами, лорд Райт. — Каким-то образом она умудряется сказать это сквозь зубы, не позволяя улыбке дрогнуть ни на мгновение.
Господи. Я слегка сжимаю её талию в предупреждение.
Наклонив голову набок, она хлопает длинными ресницами, глядя на меня самым невинным взглядом.
Ладно. Я сдаюсь. Пусть страдает от лицевых судорог, мне всё равно.
— А это моя прекрасная супруга, Лоретта, — продолжает Райт, затем обращается ко мне. — Лоретта уговаривала меня позвонить вам по поводу той замечательной инвестиционной возможности, которую мы обсуждали в прошлом году. Скажите, у вас был шанс её рассмотреть?
— Скрабы для эксфолиации и средства для сужения пор — не совсем подходящее направление для «Гейтуэй Девелопмент Корпорейшн». Придётся отказаться.
— Какая жалость, — замечает Лоретта, её оценивающий взгляд прикован к Таре. — Но, возможно, ваша прекрасная жена захочет стать амбассадором нашего бренда? У вас чудесный цвет лица, дорогая. Я уже вижу рекламный щит на Таймс-сквер и…
— Нет, — рявкаю я. Одна лишь мысль о том, что изображение моей жены будет развешано повсюду, чёрт возьми, чтобы мужчины могли облизываться и
