– Суворов хотел, чтобы Туча, то есть Степан Тучников, показал ему место, где мы видели блуждающий огонь, – сказал Гальяно не слишком охотно. – Вы слыхали про блуждающий огонь? – Он с тоской посмотрел на лежащий перед следователем портсигар, сглотнул.
– Слышал кое-что. – Васютин проследил за его взглядом, раскрыл портсигар, который вместо сигарет был наполнен разноцветными леденцами. – Угощайся! – Он протянул портсигар Гальяно. – Бросаю курить, понимаешь ли. Сам бросаю и тебе советую.
Гальяно разочарованно вздохнул, помотал головой.
– Так вы, значит, этот самый блуждающий огонь видели? – Васютин сунул в рот один леденец.
– Видели.
– И командир ваш тоже пожелал посмотреть?
– Да.
– Почему же не днем, а ночью? И зачем ему запирать вас в погребе?
– Потому что прошлая ночь была не обычной. Это была самая темная ночь, – опередил Гальяно Матвей. – Вам, наверное, местные больше нашего расскажут про эту ночь.
– Ну, больше вашего – это вряд ли. – Следователь сосредоточенно перемалывал леденец крепкими, желтыми от никотина зубами. – А что за ночь такая особенная?
– Она случается раз в тринадцать лет, и никогда… – Матвей скосил взгляд на Дэна. – И никогда не обходится без жертв…
– Да, интересненько. Посмотрим, разберемся. – Васютин кивал в такт каждому сказанному слову. – И чем еще она примечательна, эта самая темная ночь?
– Мы не знаем, – сказал Матвей. – Суворов рассказывал, что в сорок третьем немцы что-то искали в здешнем лесу. Или, наоборот, прятали. Наверное, Суворов думал, что это как-то связано с блуждающим огнем. Но только ведь это не он нас пытался убить, его же самого…
– Разберемся, – в который уже раз сказал следователь и в который уже раз кивнул. – Вы мне другое разъясните, как вы в лесу очутились.
– Мы же уже рассказывали, что через подземный ход.
– А почему в лагерь не вернулись?
– Из-за Ксанки, – сказал Гальяно тихо, почти шепотом. – Дэн ее в лагере вечером не нашел, вот мы и подумали, что она могла в лес пойти.
– Ночью?
– Ночью.
– И были прецеденты? – Васютин не сводил взгляда с Дэна, наверное, ждал его реакции.
Гальяно порывался что-то сказать, но Матвей пнул его под столом ногой.
– Понимаю! – Следователь хлопнул ладонью по столу. – Но и вы меня поймите. Чтобы разобраться в том, что произошло, мне нужно знать все.
– И вы разберетесь? – впервые за время беседы заговорил Дэн. Голос его звучал глухо.
– Приложу максимум усилий.
– Ксанка иногда уходила на Чудову гарь.
– Ночью?
– Нет, днем, но эта ночь была особенной.
– Самая темная ночь. Понимаю. И вы решили, что девочку нужно искать на этой вашей гари?
– Да.
– Мы разделились, – поддержал Дэна Матвей. – Дэн с Гальяно пошли к гари, а мы с Тучей – на то место, где видели блуждающий огонь.
– Решили, что Суворов может быть там? – догадался следователь.
– Да.
– Вы ведь очень рисковали, молодые люди. Думаю, в погребе вас запирали для вашего же блага.
– Начальнику лагеря понравится ваша версия. – Матвей невесело усмехнулся. – Он большой поклонник дисциплины.
– Дисциплина еще никому не навредила, – сказал Васютин назидательно. – Но мы немного отклонились от темы. Вы разделились и?..
– И мы с Тучей нашли Суворова, а Дэн с Гальяно не нашли никого, – сказал Матвей, возможно, излишне поспешно.
– Что же привело вас к затону? – Следователь ему поверил. Или сделал вид, что поверил.
– Мы решили, что командира проще дотащить до дебаркадера дяди Саши, чем до лагеря, – сказал Матвей.
– А мы услышали выстрелы. – Гальяно передернул плечами, как от холода. – Когда мы добежали до затона, все уже было кончено.
– Все кончено, – повторил Дэн, глядя прямо перед собой.
Лето закончилось. И парк, и поместье, и лес подернулись серой пеленой мелкого, как пыль, дождя. Дэн не замечал ничего вокруг, он думал лишь о том, что Ксанку до сих пор не нашли, и мысли эти выхолаживали все внутри, не позволяли ни думать, ни чувствовать в полную силу.
Вместе с Васютиным ребята спустились в погреб, осмотрели внутренности старых часов. Вернее, это Васютин осматривал, а они молча сидели на топчане из мешков с картошкой.
– Значит, говорите, с вентиляцией были проблемы? – Следователь посмотрел на окошко.
Если проблемы и были, то их кто-то уже успел решить, сквозь окошко в погреб просачивался тусклый свет.
– Там брус деревянный был вбит. – Гальяно достал сигареты, повертел в руках и сунул обратно. – Он его вытащил, наверное. Нужно поблизости поискать.
– Кто вытащил?
– Не знаю. – Гальяно пожал плечами. – Тот, кто пытался нас убить.
– Суворов в коме. – Следователь погладил резную дверцу часов. – Красивая штука, – сказал задумчиво.
– Значит, это был не он, – предположил Матвей.
– Или у него имелся пособник, – сказал Гальяно тихо.
– Или убить нас пытался не Суворов, а Лешак. – Ненавистное имя огнем опалило голосовые связки, в нос шибанул запах гари.
Как же он его ненавидел! Кто бы знал! Если бы старик остался жив, Дэн бы, наверное, придушил его своими собственными руками. Но старик умер, Турист всадил в него всю обойму, не оставив Дэну ни единого шанса.
– Такой вариант тоже не исключен. – Васютин кивнул. – Посмотрим, разберемся.
Это его «посмотрим-разберемся» доводило до зубовного скрежета, но Дэн терпел, потому что только от Васютина зависело, узнают ли они хоть что-нибудь.
– А как он попал на территорию? – спросил Гальяно.
– А как вы попадали за территорию? – развел руками следователь. – Я смотрю, дисциплина у вас в лагере только формальность, а на деле полный бардак. Все успели отличиться. – Он обвел их задумчивым взглядом, сказал уже оскомину набившее: – Посмотрим, разберемся.
В подземный ход Васютин их не пустил. И сам не полез. Отдал распоряжение какому-то молодому пареньку из следственной группы. Уже выбравшись из погреба, еще раз внимательно осмотрел вентиляционное окошко.
– А ведь вы правду говорите, парни. – В голосе его слышалось удивление. – Видно, что клин вбивали, вот и следы есть.
– А зачем нам вас обманывать? – обиделся Гальяно.
– Зачем? – Васютин сунул в рот леденец. – А затем, что каждому человеку есть что скрывать. Уж больно складно вы все рассказываете. Складно да ладно. Вот только все ли? – Он хитро сощурился.
Взгляд его выдержал только Дэн, Матвей отвернулся, Гальяно пошел багровыми пятнами.
– Что еще вы мне не рассказали, парни? Я ведь все равно узнаю. Работа у меня такая – узнавать правду.
