В какой-то момент ему показалось, будто распахнулась входная дверь, но он был настолько погружен в работу, что даже не повернул головы.
Прошло немало времени, прежде чем он наконец встал из-за стола. Сегодня им с Мэдди пришлось здорово потрудиться. И хотя сюжет еще не был завершен, Броуди решил, что заслуживает холодного пива и горячего душа.
Но пиво первым. Спускаясь вниз, он провел рукой по лицу и услышал скрип щетины. Надо бы побриться, вяло подумал он. Одно дело, когда ты холостяк, и другое — когда в твоей жизни появляется женщина. Впрочем, побриться можно и в душе.
А еще лучше, если он уговорит Рис принять душ вместе с ним. Побриться, помыться, заняться сексом. А потом холодное пиво и горячий ужин.
Замечательный план, решил он.
Оказавшись на кухне, он в изумлении уставился на плиту, на которой ничего не кипело. Он настолько привык, что здесь все время что-нибудь готовится, что испытал даже нечто вроде шока.
Ни еды, ни красивой посуды, ни свечей на столе. Вдобавок задняя дверь распахнута настежь. Он тут же забыл про бритву и направился к двери.
Рис сидела на маленькой веранде с бутылкой вина. Глянув на уровень жидкости в бутылке, Броуди решил, что сидит она тут уже довольно давно.
— Развлекаешься? — пристроился он рядом с ней.
— Угу, — она подняла стакан. — Вечеринка. Знаешь, что самое забавное? В этом городишке можно купить бутылку весьма приличного вина, но еще никому не удавалось найти здесь свежего укропа или лесных орехов.
— Как раз на прошлой неделе я жаловался на это мэру.
— Да ты не опознаешь укроп, даже если сунуть его тебе прямо под нос, — отхлебнув вина, она небрежно махнула в его сторону стаканом. — К тому же ты из Чикаго, так что живешь по определенным стандартам.
— Мне так стыдно.
Когда это она успела так надраться?
— Я собиралась приготовить курицу по особому рецепту, но для этого нужен фундук, а его в вашем городе просто не найти. Тогда я стала перебирать другие варианты, но так ни на чем и не остановилась. Помидоры здесь — хуже некуда, а уж о нормальном сыре тут, по-моему, и вовсе не слышали.
— Трагедия, что ни говори.
— На самом деле это имеет значение.
— Ясное дело. Давай-ка поднимайся. Пора в постельку. Кажется, ты уже готова.
— Я еще не совсем готова.
— Ну, как хочешь. Не жалуйся потом на похмелье. Он тоже отхлебнул вина — прямо из бутылки.
— Она хочет, чтобы я делала картофельный салат без свежей зелени, без свежего укропа. С меня довольно.
А это уже о Джоани, догадался Броуди.
— Ну-ну, пусть мучается своей виной.
— Не нужно ничего придумывать. Делай, как заведено. Никаких изысков. Все и так хорошо.
Рис взмахнула руками, едва не окатив его вином.
— Как же я устала от всего этого. От работы, которую я могу делать с закрытыми глазами. От квартирки, больше похожей на чулан. Не жизнь, а пустая трата времени.
Броуди отхлебнул еще вина. Похоже, это у нее надолго.
— Собираешься ныть и ругаться до утра? Твое дело. А я, пожалуй, пойду поработаю. Время не ждет.
— Типичный самец. Какой смысл слушать то, что не имеет отношения к твоей драгоценной персоне? К дьяволу все. И что я здесь только делаю?
— В настоящий момент? Сидишь у меня на веранде и докучаешь мне жалобами на жизнь.
Может, глаза у нее и остекленели от выпитого, но тут они глянули на него с прежней силой.
— Ты чудовищный, невыносимый эгоист. Если ты о чем и будешь жалеть, когда я уйду, так это о том, что никто больше не кормит тебя вкусной едой. Так пошел ты ко всем чертям. Уж лучше я буду рыдать где-нибудь еще.
Пошатываясь, она встала на ноги. Было заметно, что вино плескалось не только у нее в бокале, но и в голове.
— Мне нужно было с самого начала наплевать на этот городишко и ехать дальше. Нужно было послать тебя ко всем чертям, когда ты только начал ко мне клеиться. Нужно было сказать Мардсону, что это та самая женщина, которую я видела. Сказать ему и забыть об этом. Именно так я и сделаю.
Она сделала несколько неверных шагов в направлении кухни.
— Но сначала ты. Пошел ты ко всем чертям.
Оказавшись в кухне, она потянулась было за сумочкой, но Броуди действовал быстрее.
— Отдай! Это моя сумочка.
— И ты получишь ее назад. Как только я кое-что отсюда достану. — Открыв сумку, он вытащил из внутреннего кармашка связку ключей. Пьяная или больная, заметил Броуди, она все равно следовала заведенным привычкам.
Сняв с кольца ключ от машины, он бросил остальную связку на стол, сам же ключ опустил себе в карман.
— Можешь отправляться куда угодно, но не на машине. Прогуляйся пешочком.
— Чудесно. Я иду к вашему бесценному шерифу и говорю ему то, что он хочет услышать. А потом оставляю позади эту историю, тебя и весь ваш городок.
Она успела сделать лишь несколько шагов, когда желудок ее сжался, как мокрая тряпка в кулаке. Схватившись за живот, Рис устремилась в ванную.
Броуди отправился вслед за ней. Случившееся ничуть не удивило его. Естественная реакция организма на идиотское поведения хозяйки.
В ванной он придержал Рис голову, а потом — когда все было кончено — сунул ей в руки мокрое полотенце.
— Ну что, может, теперь ты наконец-то ляжешь?
— Почему бы тебе не оставить меня в покое? — заметила Рис, прижимая к лицу мокрое полотенце.
— Именно это я и намерен сделать. Буквально через минуту, — он решительно взял ее на руки. — Что, опять тошнит? — спросил он, услышав, как она тихонько застонала.
Рис молча покачала головой и закрыла глаза, так что ее темные ресницы лишь подчеркнули мертвенную белизну кожи. Броуди отнес ее наверх и положил на кровать. Накинув сверху одеяло, он — на всякий случай — придвинул к кровати мусорную корзину.
— Постарайся уснуть. — Сказав это, он вышел из комнаты.
Оставшись одна, Рис свернулась в клубочек. Ее колотила дрожь, так что она поплотнее закуталась в одеяло. Вот только согреюсь и уйду, пообещала она себе.
И в тот же миг провалилась в сон.
Ей снилось, что она катается на чертовом колесе. Движение было быстрым и радостным, краски мешались перед глазами, и она громко смеялась от удовольствия.
У-ух ты!
Но колесо кружилось все быстрее и быстрее, музыка звучала громче и назойливей. Радость постепенно сменялась тревогой.
Помедленней, прошу вас. Нельзя ли помедленней?
Но нет — еще быстрее, пока она не начинает дрожать от страха. Колесо раскачивается из стороны в сторону, так что от ужаса у нее перехватывает дыхание.
Здесь не безопасно. Я хочу сойти. Остановите колесо и дайте мне сойти!
