Мы с Элспет были влюблены друг в друга.
— Подожди, — говорю я, чувствуя, как колотится мое сердце. — Ты хочешь сказать, что…
— Я хотел сохранить наши отношения в тайне, — перебивает он меня, смотря измученными глазами. — Особенно после рождения Мэй. Я боялся того, что скажут люди, как они будут ко мне относиться…
Сайлас замолкает и закрывает глаза, отгоняя горькие воспоминания. А когда снова их открывает, в них стоят слезы.
— Мне стыдно за себя. Все эти годы после смерти Элспет я пытался набраться смелости, чтобы прийти и поговорить с Мэй, но… Я так и не смог этого сделать. Но когда твой отец позвонил мне и рассказал, что произошло, я понял, что пришло время.
Пошатываясь, я делаю шаг навстречу ему.
— Мой отец?
Сайлас кивает.
— Он знал о нас. Однажды он застал нас вместе в вашей старой семейной церкви. Там мы обычно встречались, чтобы… — Прочистив горло, он продолжает. — Мы поднимались на колокольню. Смотрели на звезды. В ту ночь, в последнюю ночь, я опоздал. Элспет уже была наверху, ждала меня. Махала мне с башни, как ангел, как сказочная принцесса, Рапунцель, ожидающая своего принца.
Его губы дрожат. Дыхание перехватывает. Одинокая слеза скатывается по нижнему веку и катится по щеке.
— Но она была не осторожна, — шепчет Сайлас. — Элспет всегда была такой бесстрашной и решила выйти на крышу. Она махала мне, когда поскользнулась, Ронан, улыбалась и махала, и это моя вина, это всё моя вина, я опоздал, заставил ее ждать…
Его голос срывается, лицо искажается, и он разражается рыданиями, сотрясающими грудь.
Я так поражен, что не могу пошевелиться. Просто стою и смотрю на него с открытым ртом, мысленно прокручивая в голове тот телефонный разговор с отцом.
Вспоминая его слово в слово, я понимаю, что он так и не сказал, что является отцом Мэйвен.
Он сказал, что не будет об этом говорить, что я для него умер, если снова подниму эту тему. В шоке и смятении, торопясь сделать очевидный, как мне казалось, вывод, я упустил из виду тот факт, что мой отец вообще ничего не признал.
И что он часто ведет себя как полный придурок, когда его спрашивают.
О вещах гораздо менее оскорбительных, чем обвинение сына в том, что он стал отцом внебрачного ребенка и при этом изменял жене.
Я закрываю лицо руками и несколько раз провожу ими вверх и вниз, пока туман в голове не рассеивается и я снова не начинаю мыслить здраво.
Я вспоминаю о том сердечном приступе, который случился у Сайласа. Это выглядело немного драматично: у вас случается сердечный приступ, когда вы обнаруживаете тело в снегу, а затем проводите несколько недель в больнице, восстанавливаясь после него. Но с учетом новой информации это уже не кажется таковым.
Если бы я увидел, как Мэйвен разбивается насмерть, я бы никогда не оправился.
— Кто-нибудь еще знает? — грубо спрашиваю я.
Сайлас качает головой.
— Полагаю, ты готов пройти тест ДНК, чтобы подтвердить свои слова.
Он удивленно смотрит на меня.
— Что?
— Я научился не верить никому на слово. Прежде чем мы пойдем дальше, тебе нужно доказать, что ты тот, за кого себя выдаешь.
Он кивает, вытирая слезы.
— Хорошо. Я пройду тест. Я сделаю все, что угодно.
— Отлично.
После неловкой паузы Сайлас неуверенно спрашивает: — Так вы с Мэй?..
— Она станет моей женой, — прямо говорю я. — У тебя с этим проблемы?
— Нет.
Я киваю, довольный искренностью его ответа. Потому что, отец он ей или нет, любой, кто скажет хоть одно чертово негативное слово обо мне и Мэйвен, пожалеет об этом.
Он быстро познакомится со мной с той стороны, которую не захочет видеть.
— Сэр?
Мы оборачиваемся и смотрим на молодую медсестру в лавандовом халате, которая стоит в коридоре. Она указывает на палату Мэйвен.
— Мисс Блэкторн ждет вас.
— Спасибо. Вопрос: вы делаете здесь тесты на отцовство?
Она не теряет самообладания.
— Да, сэр. Все, что нам нужно, — это мазок со щеки или образец крови. Результаты обычно готовы через пять-семь дней.
Я поворачиваюсь к Сайласу.
— Сдай анализы и оставь свои контактные данные. Я свяжусь с тобой через неделю.
Я выхожу из комнаты и направляюсь в палату к Мэйвен, которая уже проснулась, сидит на больничной койке и смотрит в окно на сгущающиеся сумерки.
Когда она поворачивает голову и наши взгляды встречаются, я чувствую, как между нами пробегает искра.
Мэйвен молча протягивает руку. Я быстро подхожу к ней, беру ее за руку и целую, перегнувшись через металлический поручень кровати.
— Привет, детка, — шепчу я. — Я просто снова зашел проведать Беа.
— Как она?
— Все хорошо.
Она тихо, прерывисто вздыхает и откидывается на подушку. Я смотрю на нее, и мое сердце переполняет любовь, а разум — беспокойство. Она сильная, но даже у самых сильных людей есть предел прочности.
Ее лицо, когда я сообщил ей, что ее тети не выбрались из пожара…
Я никогда не видел такой муки.
— Тебе что-нибудь нужно? Как ты себя чувствуешь? Что тебе принести?
Уголки ее губ приподнимаются в подобии улыбки.
— Хватит суетиться, — бормочет она. — Ты меня избалуешь.
— Так и было задумано.
Я не говорю ей, что план также включает в себя немедленную смену ее домашнего адреса на мой, кольцо с огромным бриллиантом на безымянном пальце левой руки и быстрое шествие к алтарю на нашей свадьбе, потому что не хочу ее расстраивать.
Но мы с ней собираемся покончить со всей этой херней насчет Блэкторнов, которые не выходят замуж, раз и навсегда.
Знаю, что Мэйвен будет возражать, но я планирую ее переубедить. Стать мужем этой женщины и хорошим отцом для Беа — вот моя новая жизненная цель.
Нахмурившись, она спрашивает: — Почему у тебя такой самодовольный вид?
Сдерживая улыбку, я отвечаю: — Я же тебе говорил, детка. Это просто моя настройка по умолчанию.
Затем я наклоняюсь и целую ее, прежде чем она успевает согласиться. Поцелуй сладкий и долгий.
Когда он заканчивается, я страстно шепчу ей в губы: — Я люблю тебя, Мэйвен. Между нами больше никогда ничего не встанет.
Ее смех тихий и хрипловатый.
— Почему это звучит как угроза?
— Это обещание. Это клятва. С этого момента мы — семья. Ты, я и Беа, и точка. Никто не сможет нас разлучить. Ничто не сможет нас разделить. Любой, кто хоть как-то навредит вам, будет иметь дело со мной. И да поможет им Бог, потому что я разорву их на части и брошу их тела к
