Отраженная реальность - Тери Нова

R.O.D.D.S.

– Твою мать!

Линкольн

Усмешка не покидает моих губ, пока краем глаза смотрю на Наоми, даже не пытающуюся скрыть вожделение во взгляде, пока ее глаза жадно скользят по моему телу. Я не перестаю рубить дрова, которые уже некуда складывать, упиваясь обожанием на лице своей прекрасной жены. Еще одна причина кроется в том, что пока я тут устраиваю шоу, она не замечает, как один за другим проглатывает маленькие кусочки индейки, приготовленной мною во время перерыва. Изящные пальцы обмакивают мясной кубик в соус, и Нао не глядя запихивает его в рот, медленно пережевывая. Хорошая девочка!

– Ты капаешь на клавиатуру, мам, – ворчит Руми.

Нао отвлекается от разглядывания моего обнаженного торса, чтобы взглянуть на дочь.

– А? Что? У меня потек соус? – Нао смотрит вниз на ноутбук, лежащий на коленях, затем на свою футболку и снова на Руми.

– Нет, мам, твоя слюна, она вот-вот зальет клавиатуру. – Брезгливость в голосе девятилетней дочери убивает мое самолюбие, так что я прекращаю свое занятие, чтобы отыскать и надеть футболку.

– Папа, твой телефон звонит. – Ким выбегает из дома, но спотыкаясь на пороге, падает с громким звуком, а мой телефон летит через всю террасу, кувыркаясь в воздухе и улетая в кусты.

Ким немного растяпа; в отличие от сестры, родившейся двумя минутами ранее, она вообще не умеет налаживать контакт с телом. Наши девятилетние двойняшки настолько разные, насколько вообще могло быть. Они обе блондинки с серыми глазами и мягкими чертами лица, но на этом какое-либо сходство заканчивается, что не удивительно для разнояйцевых близнецов. Руми не стесняется высказывать свое мнение и танцует, как ангел, в то время как Ким общается избирательно, предпочитая затворничество шумным компаниям, а ее танцы больше похожи на предсмертные конвульсии.

Я запрыгиваю на террасу, в мгновение ока оказываясь перед дочерью.

– Ты в порядке? Дай посмотрю, – беру ее руки в свои. Маленькие ладошки на фоне моих выглядят почти игрушечными.

– Все нормально, пап. Прости за телефон. – Она поднимает глаза, но не встречается со мной взглядом, вместо этого ее пристальный взор задерживается на изображении одного из воинов, вытатуированных по всему моему телу.

– Ничего страшного, малышка, уверен, он мягко приземлился.

– Почему я такая неуклюжая, пап? – шепчет Ким, заставляя мои внутренности сжиматься от ее слов. – Руми нормальная, а я…

– Даже не смей заканчивать предложение, – сурово говорю, помогая дочери встать на ноги и увлекая ее в сторону дома, чтобы обработать ссадины на ладонях. – Некоторые из нас становятся воинами не сразу, чтобы выковать свой меч, нужно время, усердие и знаешь что еще? – Моя малышка качает головой, усаживаясь за кухонный стол, пока я разворачиваю аптечку и смачиваю вату в антисептике. – Вера в себя! Пока ты набираешься мужества, чтобы надрать миру задницу, я буду твоим воином, идет?

Лучезарная улыбка расцветает на губах моей девочки, и лед, сковавший мое тело, мгновенно тает. Я живу ради таких моментов со своей семьей.

– Я только что услышала слово «задница»! – раздается с порога. Ким звонко хохочет, пытаясь прикрыть рот, но вспоминает о ссадинах и вновь протягивает руки вперед.

– И ты в ней по пояс, отец, – злорадно бормочет Руми, шагая в сторону холодильника, пока я прикусываю губу, стыдливо глядя на жену в попытке сдержать смех.

Наоми

– Румико Голдберг! – рявкаю я, вкладывая всю силу в голос. Порой эта девочка переходит границы, а ведь ей всего девять. Не знаю, помогли ли мне советы лучшей подруги, но похоже, что бы там ни говорила Элси, я не готова узнать, что нас ждет в переходном возрасте.

Как и ожидалось, Руми закатывает глаза, она ненавидит свое имя. Однажды она пробурчала, что сменит его, как только вырастет, что ж, вперед! Обе мои дочери названы в честь людей, которые погибли ради того, чтобы я выжила, так что эта крохотная дань уважения отдана. По достижении совершеннолетия маленькая бунтарка может делать все, что хочет.

– Что, мам? – Надо отдать должное, в том, как воинственно она складывает руки на груди, есть слишком много от меня.

– Следи за языком! – Я выгибаю бровь, склоняя голову и пресекая попытку продолжить перепалку. – И ты тоже. – Теперь смотрю на Линка, который слишком мило дует на ладони Ким, чтобы я могла злиться и дальше.

Этот мужчина в роли отца настолько органичен, что мои яичники каждый день спрашивают, почему я все еще не забеременела снова. Ответ прост – мы на пороге разработки важнейшего программного обеспечения, которое перевернет всю судьбу «Стикса», поэтому я не могу позволить себе снова оказаться по пояс в подгузниках.

Покончив с обработкой раны, Линк улыбается, подмигивает мне и треплет Руми по волосам, когда проходит мимо нее в сторону террасы, огибающей дом. Полагаю, он собирается отыскать свой телефон. Я же ставлю пустую тарелку в раковину, радуясь, что сегодня мое расстройство не одержало верх. Линк задерживается, глядя на меня с неподдельной гордостью и смесью эмоций, которую я могу описать только как безусловную любовь.

– Ты отлично справилась, красавица! – шепчет Линк только мне на ухо, а затем целует в висок, выходя из дома. Всего через минуту он возвращается, останавливаясь посреди кухни, телефон в его руках треснул от силы, с которой Линк сжал устройство. – Собирай девочек! Нам нужно на базу!

Я не спрашиваю, что это значит, ведь в моей жизни было слишком много непредвиденных ситуаций и потрясений, чтобы понимать, что лучше не терять время на разговоры. Линк не так часто раздает приказы, но если он это делает, значит, всерьез беспокоится за меня и девочек, и наша задача заключается лишь в том, чтобы следовать его указанию. Уже через час мы сидим в машине, девочки смотрят мультфильм, натянув наушники, пока мой муж везет нас в убежище «Стикса».

– Тебе не кажется странным, что активация произошла спустя годы после того, как полковник создал протокол? – спрашиваю, уже зная ответ.

– В том-то и дело, он ни разу не инициировал его после покушения на свою жизнь, пока Элси была в бегах или пока мы рыли землю, чтобы прижать Кука. – Линк стискивает челюсти, одной рукой сжимая руль, а вторую кладет на мое бедро, мягко поглаживая и сжимая, чтобы успокоить нервы. Всю поездку я изучаю нынешние протоколы безопасности