Уязвимость - Тина Альберт

– Давай поговорим. Что случилось? – Дерек наклоняется ко мне, его голос наполнен искренней заинтересованностью. – Отпустите его, – приказывает охране.

Как только меня освобождают, я начинаю отряхиваться, пытаясь восстановить контроль над своими эмоциями.

– Она пропала, – выдыхаю сквозь прерывистое дыхание, пытаясь собраться с мыслями. – Её нигде нет.

В глазах Дерека читаю обеспокоенность. Он переглядывается с коллегами пытаясь осознать ситуацию. Во мне нарастает напряжение, полное неопределенности и страха за Эмму.

* * *

Я сижу один в мрачной, пустой комнате. Стены вокруг меня словно сжимаются, давят на душу, заставляя вспоминать тот роковой момент, когда я, поддавшись вспышке гнева, выгнал её из своей жизни. О, как же я ошибался! Но теперь, когда она исчезла, кажется, вместе с ней ушла и часть меня самого.

Сердце разрывается от боли и вины. Как я мог так поступить? Любовь… она же должна преодолевать все препятствия, не так ли? А я… Я просто вытолкнул её из дверей, из своей жизни, не подумав о последствиях. Мои слова были жестокими и несправедливыми, и теперь я вижу, как глубоко они ранили не только её, но и меня.

С каждой минутой душа наполняется всё большим отчаянием. Куда она могла уйти? Что с ней сейчас? Мысли о возможных опасностях, которые могут подстерегать её в этом безразличном мире, лишают меня покоя. Я чувствую, как с каждым часом, проведенным без неё, моя надежда угасает, превращаясь в тяжелый камень на дне моей души.

Я пытался искать её, звонил всем её друзьям, обращался в полицию, но безуспешно. Кажется, она растворилась в воздухе, оставив меня одного с моими муками и раздумьями о том, что могло бы быть, если бы я в тот день взял себя в руки, обнял её и сказал, что люблю, несмотря ни на что.

Теперь эта боль, этот страх за неё, эта вина перед ней – мои единственные спутники в бесконечных ночах без сна. Мои дни превратились в марафон самоуничижения и воспоминаний о наших лучших моментах, которые сейчас кажутся такими далекими.

Я молю о шансе исправить всё, что было сказано и сделано, но глубоко внутри понимаю, что, возможно, уже слишком поздно. Моя душа кричит в безмолвии пустой комнаты, ища прощения за ошибку, которую, возможно, нельзя исправить. Она… если бы только я мог вернуть время назад, я бы никогда не отпустил её, говорил бы ей каждый день, как сильно я её люблю. Но теперь, возможно, я потерял её навсегда, и это отравляет каждый мой вдох, каждое мгновение моего существования.

* * *

Спустя два дня

В беспорядочно заставленном кабинете, где каждый предмет напоминает мне о прошедших днях, сижу и смотрю монитор. Мерцание экрана компьютера отражается в моих усталых глазах, а сердце бьётся в такт с миганием курсора. В голове крутится одна Эмма. Её имя эхом отзывается в моей душе, наполняя меня ощущением вины и страхом за её жизнь. Руки мои дрожат, когда я думаю о том, как много значит она для меня.

"Никогда, никогда не прощу себе, если с ней что-то случится", – обещаю сам себе, чуть не рвя на себе волосы от отчаяния.

Передо мной на столе стоит чашка кофе, пар ещё поднимается, пытаясь согреть холодное пространство комнаты. Воспоминания о наших путешествиях в Париж и Венецию заставляют мучится от боли. Я вспоминаю, как мы смеялись, гуляя по узким улочкам, и как я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете рядом с ней.

И вдруг, словно молния, проносится воспоминание о разговоре в Венеции, когда Эмма упомянула о жучке, установленном ей в Милане.

"Интересно, он ещё при ней?" – думаю я и мгновенно принимаю решение. Мои пальцы летят по клавиатуре, я захожу в базу данных итальянской телевизионной компании. Глаза прикованы к экрану, я копаюсь в данных, ищу любую информацию, которая могла бы мне помочь.

Бессонная ночь, только свет от монитора освещает моё лицо, а кофе уже давно остыл. И вот, наконец, передо мной открывается нужный файл. "Эмма Уилсон", – читаю вслух, и моё сердце замирает. Сигнал… В Палермо. Смешанные чувства накатывают на меня: облегчение, что я нашёл её, и страх за то, в каком она состоянии. Я знаю, что мне предстоит действовать быстро и решительно. Эмма, я скоро буду рядом, обещаю.

Эпилог

Эмма

Очнувшись, я сразу не понимаю, где нахожусь. Глаза медленно привыкают к роскошному интерьеру спальни, выполненному в венецианском стиле. Этот изысканный декор, золотые узоры на потолке, великолепные картины на стенах – всё кажется каким-то невероятным. Что я здесь делаю? Замечаю, что мои руки связаны. "Меня что, выкрали? И усыпили?" – думаю, пытаясь понять, как я оказалась в этой ситуации. Всё кажется таким нереальным, как будто я оказалась внутри какого-то триллера. "Кто это мог сделать? Кому я нужна?" – вопросы крутятся в голове. Внезапно вспоминаю разговоры Нейта о угрозах, которые он получал. “Меня выкрали, чтобы шантажировать его? Или что хуже…" – мысли обрываются на самом страшном.

В этот момент в комнату входит мужчина, которого я никогда прежде не видела. Ему около тридцати пяти, он одет в чёрную атласную рубашку и брюки. Черные волосы аккуратно уложены, а ухоженная борода придает ему особенный шарм, напоминая классического итальянца.

– Наконец-то, ты здесь. Я так долго ждал тебя, – его голос звучит спокойно, но в нем чувствуется угроза. – Поиски заняли больше времени, чем я предполагал.

– Кто вы? Где я? – еле слышно выдавливаю из себя, пытаясь понять, что от меня хотят.

Он смеется, и это смех звучит так мрачно и вызывающе, что мурашки покрывают мою кожу.

Подходя ко мне ближе, он обхватывает моё лицо своими большими руками, и я чувствую, как его пальцы с силой сжимают мою челюсть. Боль от его прикосновения заставляет меня содрогнуться.

– Ты заплатишь за то, что ты сделала, – его слова звучат как приговор.

– Что я сделала? – в панике спрашиваю я пытаясь понять о чём он.

– Что ты сделала? Ты со своей коллегой по "восстановлению справедливости" подкинули мне проблем. Я не люблю проблемы, – его голос наполнен яростью, и я чувствую, как его хватка становится еще сильнее, – Поэтому ты умрёшь, также как и она.

О чём он говорит? Мысли путаются, пытаюсь найти смысл всего, что он говорит и тут до меня доходит. Угрозы о которых говорил Нейт были адресованы не ему, а мне.

– Карла? Она мертва? – в моём голосе слышится шок и отчаяние.

– Ха-ха, – он смеется, и это звучит так жутко, –