не бояться с той самой ночи, когда убил родную мать.
Но что, если я… не нужен ей?
Встряхнув головой, я отбросил эту мысль и зарычал от отчаяния. Она делала меня чертовски слабым и неуверенным, а это худшее, что может произойти с таким человеком, как я. Минута сомнения – и могут полететь головы.
Удерживая взгляд Дарси, я провел языком по нижней губе и подмигнул ей.
Ее щеки вспыхнули румянцем.
Прекрасно.
Когда прозвучал сигнал, мы с Малакаем как ни в чем не бывало продолжили игру. Наша задача заключалась в том, чтобы потянуть время и не дать Святым забить гол. В моей команде было еще девять человек, и каждый из них понял, что мы замышляем. Дерек завыл, словно волк, а Марк и Нейтан столкнулись кулаками, с удвоенной силой ринувшись в нападение.
Двадцать минут, десять, пять – мои легкие сжимались от нехватки воздуха, но я продолжал огибать соперников, ловко подбрасывая над головой мяч.
В связке с Малакаем мы играли за целую команду. Спасибо дедушке, который привил мне любовь к футболу, а я передал ее брату.
Как только время показало, что до конца матча осталось три минуты, я крикнул:
– Сейчас!
Достав из-под рукава две дымовые шашки, я сорвал чеку и бросил их под ноги Ротшильду.
И вот тогда поле охватил настоящий хаос.
Дымовая завеса заслонила пространство, будто на город опустился непроглядный туман. Со всех сторон послышались недоуменные крики. Кто-то из девчонок группы поддержки заверещал так, словно их поглотил ядовитый газ.
– Я свяжусь с вашим директором и заставлю его наказать всю команду! – раздался разъяренный голос мистера де Кастро.
Мы, кстати, играли на их территории.
Я услышал позади смех Малакая и не смог сдержать улыбки.
Пока игроки Золотого Креста дезориентировано оглядывались и бросались в нас проклятиями, мы без проблем добрались до их ворот. Я совершил ложный замах, а когда вратарь бросился в другую сторону, оставил мяч и дал Малу забить финальный гол.
Поле засветилось зеленым цветом.
– А теперь, – выдохнул я, стукнувшись с ним кулаком, – сваливаем отсюда.
Конечно, никто не засчитал нам победу, а директор Темного Креста заставил нас приходить на отработки, но для меня мы выиграли. Знаете, историю ведь пишут победители, поэтому никто не узнает, что нам пришлось пойти на обман, чтобы добиться своего.
Если мы сами не захотим об этом рассказать.
Грешники последовали за нами до самой академии, а когда мы с Малакаем, Эзрой и Татум остановились перед входными воротами, произошло нечто странное. Точнее, такое происходило часто, но сейчас я не был к этому готов.
Какая-то девчонка с клубничными волосами бросилась в мои объятия.
И прижалась к моим губам настойчивым поцелуем.
Это так меня удивило, что я на мгновение застыл, как статуя в старинном музее. Ее теплые губы скользили по моим, ладони настойчиво сжимали шею, словно хотели заклеймить. Из груди незнакомки рвались тихие стоны, которые возбудили бы кого угодно, кроме меня.
Потому что когда я пришел в себя, меня поглотил гнев. Такой горячий и необузданный, что пришлось сжать кулаки, чтобы не задушить ее.
Меня опять целовали, когда я этого не хотел.
Только она могла целовать меня.
Я оттолкнул девчонку – несильно, но ощутимо, – и вытер губы тыльной стороной ладони.
В обществе сложилось мнение, что мужчины чаще домогаются, насилуют и избивают девушек. Будто если ты сильный и родился с членом между ног, то никто не может к тебе пристать. По статистике это правда было так. Только мало кто знал, сколько мальчиков и парней страдают от женских рук, до хрипа в горле крича о помощи.
Даже поцелуй – домогательство.
Потому что я не хотел этого.
– Никогда не смей делать так, – вырвалось из меня рычание. – Ни со мной, ни с кем-либо другим.
Девушка в ужасе округлила глаза.
– П-прости… Я не думала, что ты…
Развернувшись, я молча двинулся к мотоциклу.
Тогда я еще не знал, что этот поцелуй станет настоящей катастрофой.
Глава 29
Жужжание в голове.
Пересохшее горло.
Холодный пот.
Так ощущалась смерть? Иначе почему меня охватило ощущение, будто я медленно умираю?
Я сидел за рулем старой машины нашей семьи и смотрел в телефон. Странно, как экран не треснул от силы, с которой я сжимал его. Коренные зубы заныли, когда я крепко стиснул их, пытаясь унять сгущающуюся внутри ярость, а грудная клетка зажглась огнем – пришлось потереть ее кулаком, чтобы облегчить боль.
Это не она.
Это не она.
Это не она.
Это она.
На фотографии Дарси обнимала за шею какого-то незнакомого парня из Академии Золотого Креста и собиралась поцеловать его. Это было видно по ее затуманенным глазам и губам, приоткрывшимся в ожидании. Она всегда так смотрела на меня, когда я собирался поглотить ее. Нуждающимся, умоляющим, вожделенным взглядом.
Я сделал глубокий вдох. Заблокировал телефон и откинулся на спинку сиденья.
Ему осталось жить не больше суток.
Я бы прикончил его прямо сейчас, но не мог покинуть место встречи с Каза Делле Омбре, иначе остался бы без рук и ног. Обычно мы поставляли им товар по воздуху, однако в этот раз сын Босса приехал в Англию, чтобы проверить оружие лично.
Как я знал, причина крылась не только в этом.
В Таннери-Хиллс жила его будущая жена.
– Думаешь, Дарси сделала это потому, что увидела ту фотографию? – раздался с водительского сиденья голос Малакая.
Костяшки пальцев побелели, когда я сжал ими руль.
– Не знаю. Это не то, о чем я хочу сейчас говорить.
– Ты взорвешься, если кого-нибудь не убьешь.
Повернув к нему голову, я вскинул бровь.
– Хочешь стать добровольцем?
Малакай лишь тихо фыркнул.
Я не думал, что мое сердце может разбиться сильнее, чем оно разбилось после ухода Дарси, но посмотрите, блядь, где мы находимся.
С каждым днем, проведенным вдали от нее, я глубже погружался в темноту, которую могла рассеять только она. Ленты черноты огибали ребра и стискивали в своих объятиях кровоточащий орган, делая меня всё более раздражительным и агрессивным.
Я снова не спал. Потому что не мог лечь в кровать без своей любимой. Мои руки привычно тянулись к другой стороне кровати, но находили лишь пустоту. Я скатывался с простыней, пахнувших лавандой, и лежал на холодном полу, пока тьма не поглощала мой воспаленный разум.
Чертовски жалок.
– Они на месте, – вывел меня из размышлений голос Малакая.
Да, сейчас не лучшее время поддаваться отчаянию.
Я
