И знаешь, что самое забавное, милая? В тот вечер Володя понял, что любит меня.
– Как?! – я поперхнулась. Мама рассмеялась своим тихим хрустальным смехом, её глаза лучились.
– Вот так. Я узнала об этом спустя полгода, но тем не менее – именно в тот день, когда я поверила в то, что всё будет хорошо, Володя наконец понял, что всё это время валял дурака. Как я уже сказала, прошло полгода, прежде чем мы стали полноценной парой, поразив этим всех своих знакомых, знающих историю нашей непростой дружбы.
– Мама… – выдохнула я, – скажи… а что ты почувствовала, когда папа тебе в любви признался? Ты, наверное, была очень счастлива?
– Ты удивишься, – она рассмеялась, – но я бы не сказала, что захлёбывалась в счастье. Безусловно, я была рада, но не более, чем в тот день, когда поняла, что всё будет хорошо. Я просто стала спокойнее. Исчезли страхи. И потом – невозможно было любить Володю ещё сильнее, поэтому… поэтому, в сущности, ничего не изменилось. Пойми, доченька, сила твоей любви не зависит от того, есть ли на неё ответ.
Тогда я не поверила маме. Потому что мне казалось – если когда-нибудь Антон признается мне в своих чувствах, я упаду в обморок от радости.
– Но, мама… Как ты могла простить папе всё то, что он тебе говорил? Всё, что он сделал? Четыре года ты была рядом, а он тобой не интересовался! Неужели тебя не унижало такое положение? Как ты смогла простить папу?!
– Девочка моя, все мы ошибаемся. Если ты надеешься, что встретишь в жизни мужчину, который никогда не скажет или не сделает тебе нечто, из-за чего ты обидишься, то ты заблуждаешься. Нет ничего проще, чем расстроить другого человека. В тот день, когда мы с твоим отцом… В общем, когда мы наконец объяснились, все прошлые обиды уже не имели значения. По сравнению с тем, что дала нам эта любовь, то, что он когда-то мне говорил, – просто пыль под ногами. Простить было легко, доченька.
Мама ненадолго замолчала. А затем сказала очень тихо:
– Я знаю, что ты влюбилась, Наташа. Поэтому решила рассказать тебе нашу историю. Пожалуйста, помни об этом. Никакое чувство не даётся просто так. Значит, оно тебе нужно, даже если потом это пройдёт. Поверь мне, доченька.
Я усмехнулась. Тогда я многого не понимала…
Мама встала с кровати, поцеловала меня в щёку и направилась к двери. Уже на пороге она вдруг обернулась и сказала:
– Любовь способна вылечить любую рану, цветочек мой. И если в твоей жизни когда-нибудь случится что-то такое, от чего ты долго не сможешь оправиться, тебе поможет только любовь.
Я лежала в темноте, вспоминая тот вечер, и прислушивалась к биению собственного сердца. Почти не слышно… Может, его у меня вовсе нет?
Мама. Я бы отдала всё что угодно, лишь бы увидеть её, обнять и попросить прощения. Сказать, как сильно я любила их с папой и как я жалею… Жалею о том своём поведении…
С тех пор всё потеряло ценность. Особенно – моя жизнь.
Только после смерти родителей я поняла, зачем мне было нужно то чувство, которое я испытывала к Антону. Во-первых, именно он помог мне выбраться из того болота, в котором я тонула три года назад. А во-вторых… видимо, то была моя первая и последняя любовь.
Впрочем, оно и к лучшему. Слишком это больно – терять близких. Особенно если при этом ты осознаёшь, что виноват в их гибели больше, чем кто-либо другой.
Я беззвучно роняла слёзы на подушку. Нет, мама, ты ошибалась – любовь не может вылечить любую рану… Есть раны, от которых не поможет ничего. И ваша с папой смерть вырвала моё сердце со всеми венами и артериями, заменив его на большую ледышку. Эту рану уже не вылечить…
Плача, я не заметила, как уснула. Во сне я видела маму. Она сидела рядом, на моей кровати, и гладила меня по волосам. Я чувствовала её запах – запах персиков и весенней листвы… И видела её улыбку – ту самую, по которой я так скучала каждый миг своей никчёмной жизни.
– Любовь способна вылечить любую рану, – прошептала мама, целуя меня в щёку.
А потом всё исчезло.
